Книга Ураганные войны, страница 232 – Теа (Тея) Гуанзон

Она запнулась. Аларик наблюдал, как ее надежда превращается в нерешительность, затем твердеет, становясь решимостью.

— Я бы хотела забрать ее с собой в Ненавар.

У Аларика даже кровь в жилах застыла. Он не мог этого допустить. Он не смог бы освободить сардовийского солдата, военнопленного. Он…

Его разум уже лихорадочно обдумывал способы исполнения желания Таласин. Он мог бы преподнести это как акт примирения. Великодушный жест, возвещающий о наступлении новой эпохи мира. Свадебный подарок.

Он сглотнул.

— Я узнаю, что смогу сделать.

Это было достаточно простое заявление, но в воздухе повис намек на измену. Оба тут же стали одержимо размышлять над деталями какого-то зарождающегося хитроумного плана. Как будто теперь они были заговорщиками.

И все же, когда лицо Таласин озарила небольшая, но искренняя улыбка, а в уголках щек появились ямочки, Аларик почувствовал, что оно того стоило.

Внимание молодых людей привлек мерцающий аметистовый всплеск далеко на юге. Разлилась Пустопропасть, вызвав пожар дрожащей магии, охвативший горизонт клубами фиолетового дыма. Он выглядел… грозно, и Аларик осознал, что в его голове всплыло воспоминание о фризе с рельефами, который он рассматривал в святилище Ткачей Света на Белиане. Воины в набедренных повязках из коры и с головными уборами из перьев изгибались в разных позах вдоль одной из стен, ведущих к их лагерю, верхом на слонах и болотных буйволах, размахивали мечами и копьями, нападая на змеевидное чудище с изрытой кратерами луной в пасти.

В загробном мире предков ненаварцев велась вечная битва с Бакуном, дабы тот не уничтожил все живое.

Битва, в которой Аларику и Таласин предстоит сразиться самим чуть более чем через четыре месяца.

Сейчас, когда они наблюдали за Пустопропастью, отмечая, как сильно та пылает даже с такого расстояния, успех их задумки с барьером казался невозможным. Но они должны были попытаться; и если Аларик что и знал о задиристой девушке-рулевой, которая теперь была его женой, так это то, что она бы попыталась.

Она была бледна и напряжена, решительно расправив плечи, и с опаской смотрела на аметистовое сияние. Когда прелестная улыбка исчезла, он внезапно испытал ярость к тому, что заставило ее спрятать эту улыбку.

Точно. Ему нужно уйти прямо сейчас, пока он не пообещал сразиться за нее с Пустопропастью голыми руками.

Аларик повернулся на каблуках и быстро зашагал вверх по трапу воздушного корабля. Он не оглянулся. Ему потребовалось все его мужество, чтобы не оглянуться. Пламя разрыва оглушительно взвизгнуло в последний раз, а затем исчезло, не оставив никаких признаков своего присутствия, кроме эха, что задержалось в воздухе, словно рев дракона.

…….✲……..

Таласин вернулась к Цзи и своей страже, в то время как ладья Алариком в черном, стоящим на палубе, готовилась к отплытию. Эфирные сердцевины засветились насыщенным изумрудом, и судно поднялось в воздух на потрескивающих потоках магии ветра, отрываясь от Купола Небес, от известняковых утесов.

Как и стража, Цзи выглядела несколько встревоженной мимолетным извержением разрыва. Однако не настолько встревоженной, чтобы не поддразнить, – что бы она там ни увидела на лице Таласин, это заставило ее спросить с наглым огоньком в глазах:

— Вы уже скучаете по его величеству, лахис’ка?