Книга Ураганные войны, страница 226 – Теа (Тея) Гуанзон

Он рухнул на нее. Аларик – всегда такой суровый, такой непроницаемый, так старательно себя сдерживающий – обмяк на ней, его губы двигались по ее ключице, стирая грань между мольбой и поцелуем. Она не могла понять, что он бормотал ей в кожу, и ей было все равно: здесь не могло быть слов. Его темные волосы щекотали ей подбородок, поэтому она подняла свободную руку, чтобы пригладить их, погрузилась пальцами в мягкость его гривы и прижала голову Аларика к себе, пока оба переводили дыхание. Таласин пришла в себя с томностью перышка, планирующего на землю. Она моргнула, чтобы прогнать туман из глаз, и уставилась в потолок. Ее взгляд остановился на гобеленах над кроватью, вышитых звездах и мерцающих лунах, драконе Ненавара…

Ненавар. Сардовия. Кесатх.

И снова все эти мысли обрушились на нее, все сразу. Что они творили?

Она явно решила всех погубить.

Большие руки обхватили ее за талию, пытаясь притянуть ближе, но она воспротивилась его объятиям. Объятиям императора Ночи.

Таласин убрала руку с волос Аларика, чтобы надавить на его широкое плечо.

— Слезь с меня.

Он оторвал губы от ее ключицы. Сначала он выглядел непонимающим, даже прищурил глаза, как будто ища ответа, его брови нахмурились в замешательстве, почти с обидой. Таласин по-прежнему лежала под ним, отвернув голову в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом.

И тогда здравый смысл, который овладел ею, должно быть, вернулся и к нему. В следующую же секунду он подался в сторону и отполз так далеко, насколько это было возможно, практически падая с кровати.

Бесполезно было отрицать: когда он отстранился, внутри нее разбилось что-то хрупкое.

Таласин нырнула под одеяло, натянув его до подбородка. Она осмелилась еще раз взглянуть на Аларика: его грудь вздымалась, губы были влажными и припухшими, черные волосы торчали под странными углами там, где она провела по ним пальцами. Его тронутое нежным блеском луны лицо окрасил румянец смущения, когда он наклонился, чтобы поправить брюки. Он выглядел таким же расстроенным, какой она себя чувствовала. Совершенное наслаждение, испытанное всего несколько мгновений назад, исчезло, оставив после себя лишь кашу ужасных мыслей, разрозненных и бессвязных.

Мужчина, с которым она только что занялась… этим,презирал ее, и она тоже должна была презирать его. Он невольный политический союзник, которого она однажды предаст. Он ее враг. Он чудовище.

И тем не менее ее пальцы все еще были липкими от его семени.

— Завтра тебя здесь не будет, – сказала она.

И этими словами разорвала неведомый пузырь, пленниками которого они были в течение последнего месяца. Она рассеяла все наваждения, которые оба так старались сохранить: она поняла это в тот момент, когда увидела, как на его лице появилось сожаление.

Но ее голос чудесным образом оставался ровным, ни капли не дрогнув. Таласин подумала, что нужно быть благодарной себе хотя бы за такие мелочи.

— Нам не следовало этого делать, – сказала она человеку рядом с собой.

Тот открыл рот, темные радужки блеснули серебром. Стал бы он с ней спорить? Хотела ли она этого от него?

Но он, казалось, понял, что лучше не возражать. И коротко кивнул.

Она выскользнула из постели и направилась в свою ванную, чтобы привести себя в порядок.

— Я передумала, – объявила она. – Ты будешь спать на полу.