Книга Ураганные войны, страница 227 – Теа (Тея) Гуанзон

Не дожидаясь его ответа, Таласин захлопнула за собой дверь ванной, словно выставив щит от дальнейших ошибок между ними.

Ранним утром Аларику в лицо врезалась подушка, бесцеремонно пробудив ото сна.

Его глаза дрогнули и распахнулись. Он схватил обидную подушку и швырнул ее туда, откуда та прилетела, – своей жене-чертовке, прямо на колени. Только тогда он запоздало заметил, что Таласин сидит в постели и в панике смотрит на него, а за дверью раздается последовательность легких стуков.

Аларик поднялся на ноги, и каждый мускул в его теле протестующе застонал. Ему хватило достоинства вернуть на прежнее место подушки, которые он взял с кресла-лежанки, но он не смог удержаться от хмурого взгляда на Таласин, когда присоединился к ней в кровати.

«Не могу поверить, что ты заставила меня спать на полу», – мрачно подумал он. Он, конечно, получил по заслугам за то, что позволил себе вольности по отношению к ней, но сон у него был скверным и не располагал к доброжелательности.

Таласин никак не отреагировала на него, выкрикнув что-то на ненаварском стучавшему. Дверь со скрипом отворилась, и вошла Цзи, явно пытаясь сдержать бесстыжий взгляд при виде императорской четы, сидящей бок о бок на кровати с балдахином.

— Если его величество не возражает, – обратилась Цзи, – сейчас лахис’ку нужно подготовить к завтраку.

Когда Цзи провела Таласин в ванную, Аларик очень старался не смотреть ни одной из них в глаза. Однако прямо перед тем, как за ними закрылась дверь, Цзи разразилась быстрым воодушевленным стрекотом. Даже без знания языка можно было безошибочно определить, о чем говорилось с такой интонацией, и в душу Аларика остро и тяжело хлынули сожаление и неверие. Что он натворил прошлой ночью? С Ткачом Света. С девушкой, которую он встретил в бою и на которой теперь был женат.

Почему она позволяла ему касаться себя? Почему отвечала на его поцелуи и прикасалась к нему в ответ?

Она назвала его Алариком. Он впервые услышал свое имя облаченным в ее голос. В ту ночь это усилило стук крови в его ушах, разожгло огонь в душе. Воспоминание же вызвало острую боль в груди.

Он стал разглядывать свою руку, подставив ее раннему утреннему свету. Его безымянный палец переливался маленькими осколками бриллиантовых самоцветов, вставленных в обручальное кольцо.

Прошлой ночью эта рука была между ног его жены. Средний палец этой руки находился внутри нее.

Она потеряла рядом с ним голову, и это трепетание ее сжимающихся внутренних стенок было лучшим, что он когда-либо чувствовал, возможно, даже лучше, чем когда он кончил на ее ловкую руку.

Его настигли навязчивые воспоминания о ее тихих вскриках и неожиданной нежности, с которой она гладила его по волосам, когда он обмякшим лежал на ней, когда его мир необратимо изменился.

Но сегодня он отплывал домой, домой к нации, которая причинила ей столько страданий. Таласин присоединится к нему лишь через две недели. К тому времени будет уже слишком поздно думать об этих мгновениях.

Но разве это не к лучшему?

…….✲……..

Вскоре после того, как Таласин оделась, в дверь постучал слуга с повесткой от Захии-лахис. Таласин стало интересно, какую ее ошибку обнаружила бабушка на этот раз, но потом внезапно подумала о том, насколько это скверная реакция на желание ее семьи поговорить с ней.