Книга Сезон штормов, страница 56 – Теа (Тея) Гуанзон

Когти скрежетнули по стеклу, и они отпрянули друг от друга.

Почтовый орел завис над балконом, пытаясь как-то проникнуть внутрь. Таласин сдвинула панели, впустив в комнату запах океана и хищную птицу, тут же усевшуюся ей на руку.

К ноге орла был привязан свиток, скрепленный печатью с драконом.

— Это письмо от бабушки.

Аларик отступил от орла подальше – насколько позволяла комната.

— Один из этих ваших гонцов едва не пообедал целым поколением связных поморников Кесатха.

— Это была моя личная птица, и вам следовало накормить его сразу по прибытии, – сообщила Таласин, распутывая узлы на веревке, удерживающей свиток. – Пакван летел всю ночь, чтобы доставить мое послание. Он, наверное, умирал с голоду.

— Пакван…

Непривычные ненаварские слоги Аларик произносил с сильным континентальным акцентом, тем самым, от которого Таласин так старалась избавиться, поэтому едва удержалась от ухмылки.

— Это значит «арбуз».

Она начала разворачивать пергамент, размышляя, что нужно Урдуе.

— Ты назвала смертоносную хищную птицу Арбузом, – невозмутимо констатировал Аларик.

— Я была голодна, когда сокольничий сказал, что я могу дать птенцу имя… – Таласин умолкла, читая строки, начертанные изящным летящим почерком Захии-лахис. Потом подняла на Аларика расширившиеся глаза. – Бабушка и отец присоединятся к нам сегодня за ужином.

Дипломатическая шхуна Купола Небес, трепеща сине-золотыми парусами в такт с колышущимися на ветру верхушками кокосовых пальм, приземлилась на Иантас одновременно с пурпурной пеленой сумерек. Королева Урдуя и принц Элагби сошли с корабля и, шествуя рука об руку по белому песку, смешались с жителями деревни, явившимися на посадочную площадку, чтобы встретить владык. Королева и принц расспрашивали людей о делах и выражали соболезнования их потерям.

Таласин наблюдала за всем этим, стоя рядом с Алариком у входа в замок. Если и было что-то, в чем она не могла упрекнуть бабку, так это в отношении к народу. Захия-лахис никогда не была и не будет сердечной – это компенсировал ее сын, – но она всегда прислушивалась к заботам простых людей и без устали искала решение их проблем. И ненаварцы уважали ее за это.

Но даже если бы Урдуя была жестокой или равнодушной правительницей, ненаварцы все равно почитали бы ее. Ибо она была благословлена предками, что наблюдают за Доминионом со своих великих кораблей с Небес над Небесами.

Таласин выросла не в Ненаваре. И хотя у нее и вошло в привычку в трудную минуту или просто в сердцах призывать предков, она не чувствовала с ними духовной связи. И даже почти не верила в богов Континента; в трущобах и сточных канавах Тукановой Головы места для веры, считай, и не было.

Однако царственная осанка Урдуи, ее белые волосы, серебряное платье, драгоценные камни, сверкающие и переливающиеся под неярким светом звезд на фоне грохочущего прибоя, – все это создавало иллюзию божественности. А Элагби в своих золотых одеждах с золотым венцом-драконом на челе был солнцем при луне-матери. Вместе прошествовали они по каменной тропке к ожидающим Аларику с Таласин.

— Сколько времени потребовалось этой парочке, чтобы собраться? – поинтересовался Аларик еле слышным шепотом. – Спорю, твой отец одевался дольше Захии-лахис.

И из-за этих его слов, приветствуя семью и приглашая родных проследовать в их с мужем жилище, императрица Ночи едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.