Книга Сезон штормов, страница 133 – Теа (Тея) Гуанзон

Но и ей он доверять не может. Она не захотела брать его за руку с такими мыслями, словно бы говоря, что жена лучше офицеров. У нее ведь тоже есть скрытые мотивы.

На них упала тень. Это подошел принц Элагби, отлично выглядящий после дневного сна.

— Я организовал закуски, лахис'ка! – гордо заявил он, величественным жестом указывая на слуг, накрывающих роскошный обед под кокосовыми пальмами чуть дальше по берегу, и несколько озабоченно посмотрел на Аларика. – И, сдается мне, как раз вовремя.

— Я в порядке, – буркнул Аларик.

— Нет-нет, это вполне понятно. Вы отсутствовали месяц, а влажность всегда сказывается на тех, кто к ней не привык…

Аларик встал. С некоторым усилием, он демонстративно выпрямился во весь рост, возвышаясь теперь над принцем Доминиона.

Таласин посмеялась бы над столь мелочным проявлением уязвленной мужской гордости, если бы вид отца не испортил ей настроение.

— Я все еще не могу поверить, что ты остался, – упрекнула она Элагби, когда они втроем двинулись к столам. – Ты не понимаешь всей серьезности ситуации…

Это был старый спор, но сейчас Элагби отмахнулся от дочери, как от кошки, воем требующей объедков.

— Не думаю, что мне следует прислушиваться к жизненным советам того, кто счел хорошей идеей подогреть саламандрову коринку, дорогая.

Аларик прыснул. Таласин ускорила шаг, оставив своих ужасных мужчин позади в туче песчаной пыли. И оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Элагби, подавив смешок, легонько хлопает ее мужа по спине. Аларик кивнул, а она с отвращением покачала головой. Похоже, эта парочка способна вести себя дружелюбно только за ее счет.

Пока Аларик и Таласин тренировались, оставшиеся обитатели Иантаса готовили настоящий пир. Рыба-кролик, запеченная в стеблях бамбука, квашеные крабы, завернутые в сребролистый тростник, курица в глиняных горшочках, рисовые шарики и поросячья кровь – все это было разложено на столах вокруг вышеупомянутых поросят, нашпигованных померанцем и зажаренных целиком на вертелах. Все, от лахис-дало до горничных, уже приступили к еде, веселясь и хватая лакомства прямо руками. Аларик приблизился, заранее смирившись с тем, что сейчас болтовня прекратится и все уставятся на него.

Однако, к его немалому удивлению, хотя беспокойные взгляды все-таки были, большая часть толпы приветствовала его криками и почтительными поклонами. Двое смутно знакомых жителей деревни передали ему глиняный горшочек и половину кокосовой скорлупки, до краев наполненную прозрачной сладкой жидкостью.

Не сразу Аларик вспомнил, как шевелить руками, чтобы принять предложенное.

— Спасибо.

Ему что-то ответили на ненаварском. Голоса людей звучали не сердито, и было как-то не похоже, что они пытаются его отравить, так что Аларик неуверенно кивнул, и пара, отступив, растворилась в толпе. А вскоре Элагби с Таласин отвели его к одному из столов.

Элагби указал на ближайшего жареного поросенка, возлежащего на подстилке из листьев банана.

— Рекомендую брюшко, император Аларик. Это лучшая часть.

Аларик уставился на свинью. Туловище поросенка было нарезано ломтями, но голова осталась нетронутой – и пялилась на него, кривя губы в застывшей ухмылке.

— Просто возьми кусочек, – проинструктировала Таласин вполголоса.

— Он на меня смотрит, – тоже шепотом ответил Аларик. – И с чего вообще этот пир? Сегодня ночью нашему миру может прийти конец. Едва ли это повод для празднования.