Книга Сезон штормов, страница 136 – Теа (Тея) Гуанзон

«Перестань, – упрекнула себя Таласин, воображение которой уже рисовало страшные картины. – Ничего этого не случится».

Она должна быть уверена в себе. Должна быть сосредоточена.

Как и ее муж, но в данный момент она немного беспокоилась о нем. Хотя Аларик вместе с боевыми доспехами надел и маску с волчьим оскалом, она видела по прищуру серых глаз, что он хмурится с тех пор, пока они не ступили на посадочную площадку Иантаса. И когда Элагби пожал ему руку, пожелав удачи, Аларик вместо вежливого ответа только крякнул.

За обедом он вроде был в нормальном настроении. Хотя нет ничего удивительного в том, что даже грозный император Ночи подвержен порой нервным припадкам.

Таласин посадила яхту в одном из пустых доков, окружавших столицу Ненавара, и дальше они с Алариком двинулись пешком к Куполу Небес, чей алебастровый фасад сверкал в лунном свете, непорочный, как изваяние изо льда и снега, венчающее крутые известняковые утесы. Некоторое время они шли молча, погруженные в свои мысли. Город был пуст. Ни патрулей, ни ночных базаров, ни проносящихся над головой кораблей, ни музыки и невнятных разговоров, ни пьяниц, вываливающихся из темных трактиров. Эскайя была так неподвижна, что казалось, одно неверное движение может разбить ее, как стекло.

Таласин остановилась на середине величественного мраморного моста, радугой изгибающегося над главным городским каналом, и перегнулась через перила, опираясь на скрещенные руки. Аларик последовал ее примеру. Их локти почти соприкасались. Раньше она, возможно, огрызнулась бы, чтобы не стоял так близко, но после всего, что между ними было, такой поступок выглядел бы довольно спорным.

Вода искрилась отражениями зыбких лун: полных и полумесяцев, и тонких серпов, – и звезд, похожих на серебряные веснушки, деревьев и крыш, дробящихся в слабом потоке. Плыли там и их собственные темные силуэты – двух одиноких людей в покинутом городе.

Но они не единственные, кто остался в Ненаваре. И это тяготило Таласин.

— Я все думаю, – сказала она, – о тех, кто не улетел. Ну, дайя Вайкар и ее заклинатели – это я еще понимаю, хотя и не одобряю. Они нужны нам для установки усиливающего контура. Но мой отец и все остальные в Иантасе – они не должны были этого делать. Даже беженцы из деревни отказались уходить.

— Они любят тебя, – тихо сказал Аларик, и сердце Таласин споткнулось, пропустив удар, при слове «любовь», слетевшем с его уст. – Вот почему. И я думаю, это чего-то стоит. Как и верность. Даже Севраим и близнецы… – Он как-то неловко откашлялся. – Они хотели сопровождать меня. Мне пришлось приказать им не делать этого.

Таласин как-то вообще не задумывалась об Илейс и Нисин, а вот представлять, какие аргументы, вероятно, выдвигал Севраим, было довольно забавно.

— Надеюсь, эвакуация Континента прошла гладко, несмотря на все усилия этой троицы.

Аларик поморщился. Таласин видела это в воде.

— Мы не смогли вывезти всех, – сказал он резко. – Не хватило кораблей.

Острая боль пронзила ее.

— Вам следовало попросить Ненавар о помощи. Мы бы прислали…

— Я предлагал эту возможность регенту Гахерису. – Широкие плечи Аларика поникли, словно от стыда. – Но он не хотел быть обязанным Доминиону больше необходимого.

Нахмурившись, Таласин уже собралась было завести свою обычную песню о том, что именно Аларик – император Ночи, и, возможно, на этот раз данная мысль пробила бы наконец его медный лоб, но тут он продолжил: