Книга Чары в стекле, страница 72 – Мэри Робинетт Коваль

— Ясно. Тогда я не буду спрашивать вашего мнения о женщинах Британии, но что вы скажете о женщинах Бельгии?

— Мадам! Они же француженки! – Учитывая, что лейтенант, без сомнения, прежде сражался под началом Наполеона, не стоило и удивляться подобному пренебрежению границами стран, особенно в тех местах, что еще совсем недавно принадлежали Франции. – Неужели вам нечего сказать в защиту своих соотечественниц?

Джейн открыла рот, чтобы выдать целый ряд контраргументов, но затем закрыла его обратно: она вспомнила, что в последний раз проводила время в обществе светских дам на званом ужине у принца-регента. И, если не считать леди Хартфорд, ни одна из этих дам не отличалась каким-то особенным здравомыслием, но любовница принца-регента уж точно никоим образом не годилась в качестве примера английской добродетельности. Джейн вспомнила о собственной семье, но и та не годилась тоже: ее матушка уж точно не могла восхитить ничем, кроме модного чутья и глубины переживаний за дочерей. В Бинше, несмотря на то что мадам Мейнар, называя вещи своими именами, провоцировала настоящие склоки, в этих спорах Джейн слышала куда больше здравых рассуждений, чем от большинства ее знакомых дома.

— Нет. По большей части они скучны и одержимы исключительно модой. Возможно, именно поэтому я и заподозрила вас в неискренности, хотя по-прежнему безмерно вам благодарна.

— В таком случае, мадам, – лейтенант поклонился и протянул руку, – позвольте мне поприветствовать вас еще раз, и знайте, что вы целиком и полностью восхитили меня своим умом и честностью.

Джейн, помедлив, протянула руку в ответ, и лейтенант поцеловал ее крайне бережно, так, что уже не оставалось причин сомневаться в его искренности.

Вернувшись в дом Шастенов, Джейн попрактиковалась во французском с Анн-Мари – той не терпелось послушать про французских военных. Джейн не особенно удивилась тому, что Анн-Мари уже познакомилась с молодым лейтенантом Сегалем и была от него в полнейшем восторге. Судя по всему, лейтенант регулярно наносил визиты семьям Бинша, не обращая внимания на их социальный статус. Из всех военных он, кажется, пользовался наибольшей популярностью, и Джейн не могла не признать, что пользовался он ею вполне заслуженно: его манеры оставались очаровательными даже тогда, когда отпускаемые им замечания отличались колкостью.

Она никак не могла выкинуть из головы их разговор и особенно тот факт, что ей не удалось защитить честь соотечественниц. Так что Джейн отправилась в гостиную и села за фортепиано. Музицирование в одиночестве было тем занятием, что более всего соответствовало ее темпераменту, так что Джейн сосредоточилась на нем в попытке компенсировать невозможность плести чары в процессе. Она старалась убедить себя, что так даже лучше – так удавалось сосредоточиться только на одном аспекте игры, хотя, сказать по правде, она слишком сильно скучала по чарам, чтобы удовлетвориться одним только пустым звуком.

Она как раз закончила играть одну из мелодий Россини; ей подумалось, что эта мелодия могла бы прийтись по вкусу принцу-регенту, памятуя о том, как тепло он отзывался об этом композиторе. А затем перелистнула ноты в начало, ища один фрагмент, который, как ей казалось, пока удавался не так хорошо.

— Это было очень недурно, – послышался от дверей голос Винсента.