Книга Чары в стекле, страница 46 – Мэри Робинетт Коваль

— Я начну с самых вероятных вопросов. Откуда вы?

— Я родом из-под Дорчестера. – Джейн поморщилась, учуяв запах разогретых волос.

Выпустив кудряшку, Анн-Мари подцепила следующую прядь.

— А вы всегда там жили?

— Нет. Последние три месяца мы провели в Лондоне.

— И чем вы там занимались?

— Создавали интерьерные чары по заказу принца-регента. – Джейн с удивлением обнаружила, что, так как многие базовые термины чароплетения пришли из французского языка, ее словарный запас на деле куда шире, чем могло бы показаться. Так что она радостно болтала об интерьерных чарах, пока Анн-Мари воевала с остальными волосами, чтобы те наконец превратились в копну достойных кудрей.

— Все это звучит восхитительно. Я так завидую вам: вам довелось повидаться с принцем-регентом! – Анн-Мари взяла из шкатулки с украшениями черепаховый гребень и подняла повыше, прикидывая, подойдет ли он к туалету.

— Это по его рекомендации мы сюда и прибыли. Не думаю, что мы смогли бы благополучно добраться в это время года, если бы не поддержка его высочества.

Анн-Мари покачала головой, убрала гребень обратно и достала другой.

— Удивительная доброта.

— А вы никогда не думали о том, чтобы вернуться в Англию?

— Нет, – неожиданно сухо откликнулась Анн-Мари. – Я никогда не жила там, так что слово «вернуться» не совсем уместно. Мой дом – Франция.

— Простите, я спросила не подумав.

— Все в порядке. – Анн-Мари задумчиво нахмурилась и вытащила коралловую заколку. Приладив ее в прическу Джейн, она удовлетворенно кивнула. – Сказать по правде, после того как мама предпочла остаться здесь, она всегда давала мне понять, что Франция, с ее точки зрения, лучше Англии.

— Полагаю, на ее мнение некоторым образом повлиял ваш батюшка.

Лицо Анн-Мари на секунду помрачнело.

— Папа погиб во время Революции. Увы, идеалы в нем говорили громче доводов рассудка.

Жалея о том, что по незнанию подняла столь болезненную тему, Джейн принялась формулировать наиболее подходящее извинение и даже подумала о том, чтобы на секунду перейти обратно на английский, но в этот момент Анн-Мари подняла небольшое зеркальце, чтобы Джейн смогла увидеть прическу сзади.

— Ну вот и готово, мадам. Вам нравится?

Джейн нравилось – очень и очень. Еще ни разу, переодеваясь самостоятельно, она не смогла уложить волосы столь аккуратно и умело.

— Анн-Мари! У вас золотые руки! Мне всегда казалось, что с моими волосами ничего нельзя поделать.

— Некоторое время я была при дворе. – Анн-Мари пристроила щипцы остывать возле камина. – И вы представить себе не можете, каких ужасов я там насмотрелась, так что я не солгу, если скажу, что у вас весьма прелестные волосы. Просто нужно наловчиться их укладывать.

Джейн не могла себе представить, как могут быть «прелестными» ее мышастые волосы, но решила не заострять на этом внимание. В этот момент вернулся Винсент, и Джейн, отпустив Анн-Мари, принялась помогать ему завязывать галстук.

Решив продолжить свою практику французского, Джейн спросила:

— Как прошел твой день, удачно?

Винсент легко перешел на французский, как будто и не замечая ее языковых усилий:

— Можно сказать и так. Однако стеклодува я так пока и не нашел. – Он приподнял подбородок, чтобы ей было удобнее затягивать галстук. – А у тебя?

— Анн-Мари помогала мне практиковаться во французском. – Джейн отошла на шаг, разглядывая получившийся узел, и сочла результат удовлетворительным. – А где ты так хорошо научился говорить?