Книга Чары в стекле, страница 47 – Мэри Робинетт Коваль

— У нас был наставник из числа эмигрантов. И ошибок он не терпел, – ответил Винсент, и это в очередной раз напомнило Джейн о том, что вообще-то он сын графа, отбросивший предыдущую жизнь ради искусства.

Они вместе спустились по лестнице в гостиную, чтобы дождаться остальных приглашенных.

Внутренне сжимаясь от ужаса, Джейн сумела поприветствовать по-французски тех, кого ей представляли, научившись не обращать внимания на то, как люди поднимают брови, услышав неправильно произнесенное слово или глагол не в том времени. Она то и дело напоминала себе, что ее задача – быть понятой, а не сойти за местную. И даже если бы ее речь была безукоризненной, англичанку в ней выдало бы платье: в годы правления Наполеона связь между двумя странами прекратилась, так что мода в них развивалась по-разному. Линия талии в английских нарядах спустилась до естественной, а во французских оставалась завышенной; основным украшением одежды в здешних краях служило кружево, которым по праву славилась Бельгия. Когда Джейн представили мадам Мейнар, она даже на мгновение позавидовала надетому на эту красотку роскошному платью вердепомового цвета, отделанному блондовым кружевом^[50].

Очень скоро Джейн обнаружила, что беседовать не так сложно, как она думала, потому что на подобных сборищах все разговоры крутятся вокруг одних и тех же тем: «Как поживаете?», «Хорошая сегодня погода», «Вы надолго приехали?».

Повторяющиеся фразы соскальзывали с языка все легче и легче, и Джейн чувствовала себя все более уверенно, так что к тому моменту, когда гостей позвали за стол, она уже расслабилась настолько, насколько это было возможно. Их с Винсентом, как почетных гостей, сопровождали сами месье и мадам Шастен, однако далее ужин пошел совсем не так, как проходили подобные ужины в Англии.

Джейн привыкла, что блюда выносятся на стол в два раунда и попробовать она могла только те, что стояли ближе всего. А во Франции каждое блюдо выносилось отдельно, и слуги подносили его каждому из гостей.

А полковник де Бодар, вопреки мрачным прогнозам Анн-Мари, даже и не подумал развлекать ее рассказами о сражениях – напротив, он заговорил об Англии, с явственной теплотой вспоминая годы, проведенные в эмиграции. Полковник был шевалье старой закалки, несколько пообтесавшийся за время жизни в Англии. Его седеющие волосы были собраны в хвост, а бледно-зеленый сюртук украшала сдержанная вышивка, перекликавшаяся с узором на жилете, – единственное, что напоминало о более вычурной моде его молодости. Очень скоро выяснилось, что у Джейн имеются общие с полковником знакомые, и чуть погодя они уже болтали как старинные друзья. Он любезно позволял Джейн помучиться с французским, а затем деликатнейшим образом поправлял допущенные ошибки.

После того, как со стола убрали опустевшие десертные тарелки, разговор переключился на политику, и теперь уже в нем участвовали все желающие. Джейн расстроилась, полагая, что придется оставить отзывчивого полковника, но, к ее удивлению, дамы даже не подумали о том, чтобы выйти из-за стола.

— Мне не нравится идея создания Объединенного королевства Нидерландов, независимо от того, насколько целесообразной она кажется главам государств. – Мадам Мейнар, жена известного банкира, забрала предложенный слугой бокал портвейна. – Еще дю Мезьер^[51] в свое время сказал: «Смешивать вина следует с осторожностью, иначе потеряется характер обоих».