Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 81 – И.В. Вудс

Эмберлин танцевала с тенью Этьена.

Премьера прошла с оглушительным успехом. Отзывы были потрясающими. На следующий день перед утренним представлением Малкольм и мадемуазель Фурнье собрали Марионеток вместе, и она вслух зачитала восторженные рецензии. С каждым новым хвалебным комментарием улыбка Малкольма становилась все шире и шире. А на следующем выступлении он заставил Эмберлин танцевать еще более страстно и усердно, так что к концу шоу ее тело молило об отдыхе.

Каждый раз, когда тень появлялась вынудить Фауста расстаться с душой, смятение Эмберлин только росло. Его знакомые и успокаивающие прикосновения всегда пускали огонь по коже и заставляли ее трепетать от наслаждения. Все это приобретало более глубокий смысл. Мурашки от невысказанных тайн появлялись везде, где бы она ни находилась, где бы тень Этьена ни касалась ее. Так долго его прикосновения были единственным, что удерживало Эмберлин в собственном теле. И как приятно было осознавать, что все ее подозрения, которые она хранила глубоко в душе, оказались правдивыми. Тень и правда представляла собой нечто большее. Юноша, которого она так долго молила стать реальным, на самом деле скрывался в недрах театра, где теперь обитала и сама Эмберлин.

Она хотела найти его настоящего, потребовать ответов и распутать странную паутину эмоций, которая поглощала ее в часы бодрствования. По ночам Эмберлин сваливалась в постель от усталости, вызванной вечерним выступлением, а дни ее были заполнены промежуточными репетициями и дневными шоу.

Каждый раз, когда у нее выдавалась свободная минутка, она брала книгу Этьена со словарем и принималась читать, теребя в пальцах браслет с выгравированным именем «Флориса», будто это как-то могло ей помочь. Но перевод продвигался медленно. Вскоре слова и вовсе превратились в сплошные закорючки, а в глубине души возросло разочарование, поскольку она могла распознать только основные слова: кровь, смерть и повелитель. Чаще всего Эмберлин ловила себя на том, что просто смотрит на маленькую фигурку, которая, она могла поклясться, глядит на нее в ответ. Она быстро сдалась – слишком устала, чтобы улавливать смысл прочитанного.

Прежде чем заснуть, Эмберлин каждый вечер вглядывалась в полумрак комнаты, думая о нем.

Об Этьене.

Она надеялась почувствовать на себе его пристальный взгляд, но он все не возвращался.

Кем он был? Как Малкольм мог вызывать его тень и здесь, и в Нью-Коре? Как этот юноша при ярком свете превращался в крупицы пыли, но при этом выглядел таким реальным, когда скрывался во тьме? Что связывало его с Малкольмом и ее проклятием? Почему он больше не показывался на глаза?

Эмберлин пыталась выманить его. Она бродила по темноте, когда у нее хватало сил бодрствовать, но он был неуловим. Дни проходили мимо, а Эмберлин так и не приблизилась к пониманию того, кто такой Этьен и что все это может означать для нее лично. Если раньше он был настолько очарован ею, что следил за каждым шагом, то сейчас он словно растерял весь интерес к ней.

Разочарование и любопытство Эмберлин достигли предела.

Она приняла решение. Сегодня вечером, когда вернется с очередного нелепого мероприятия, на которое Малкольм пригласил ее некоторое время назад, она снова отправится в заброшенный реквизиторский подвал и, порывшись в его вещах, сделает заявление, которое он просто не сможет проигнорировать. Она заставит его рассказать всю правду, чтобы она могла наконец-то осуществить свой план. Спасти себя – спасти своих сестер.