Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 49 – И.В. Вудс

Наконец, машина остановилась. Алейда сжала ее руку.

— Похоже, мы на месте, Эмбер. Все хорошо? – спросила она. Эмберлин смогла только кивнуть.

Мириам и Ида, с которыми они ехали в одном автомобиле, вытянули шеи, чтобы разглядеть улицу – их новый дом. Когда дверца распахнулась и водитель протянул руку, чтобы помочь Эмберлин выйти, она тяжело сглотнула. Пришло время встретиться со своей судьбой лицом к лицу.

Выйдя из машины, она отпустила руку водителя и отошла в сторону, чтобы никому не мешать. Пока остальные Марионетки выходили из салонов своих машин, она повернулась к зданию, перед которым они остановились, и у нее перехватило дыхание.

Le Théâtre de Feu. Театр Пламени.

Перед величественным зданием в несколько этажей, с белыми колоннами и разноцветными яркими окнами, как в соборе, простирался широкий внутренний двор. Изящной формы кусты были высажены повсюду, создавая причудливые дорожки, ведущие к фонтану, который выпускал в воздух тонкую струйку ледяной воды. За ним располагалась мраморная лестница, поднимавшаяся к величественным двойным дверям из матированного стекла с золотыми вставками. Уходящие в разные стороны улочки украшали высокие фонари, а на ветру развевались шелковые баннеры: перевязанная красной нитью рука танцующей девушки с развевающимися волосами на черном фоне, а также надпись: «Чудесные Марионетки Малкольма Мэнроу». Смотрелось просто, но объективно красиво. Домашний театр Марионеток не шел с ним ни в какое сравнение.

–Марионетки, постройтесь, – прогремел Малкольм. От звука его голоса Эмберлин вздрогнула и отвернулась от Театра Пламени. Он вылез из своего личного автомобиля и направился к ним, одной рукой поправляя пиджак. Прохожие с любопытством разглядывали девушек, которые выстраивались в один ряд на обочине улицы, поправляли платья и убирали пряди волос за уши, не обращая внимания на покрасневшие от холода носы. Эмберлин встала в конец линии и заставила себя посмотреть на Малькольма, когда тот заговорил:

–Мадемуазель Фурнье уже ждет внутри, чтобы поприветствовать нас. Мы и так опаздываем благодаря кое-кому. – Проходя мимо Эмберлин, он прищурился; в его разочарованном взгляде сквозили нотки больной иронии, понятной только ей одной. Она опустила глаза и ссутулила плечи в знак покорности. – Итак, я ожидаю, что с этого момента вы будете вести себя безупречно. Я ожидаю, что вы проявите максимум уважения к нашим любезным хозяевам и будете выглядеть абсолютно безупречно. – Он остановился перед Алейдой и смахнул невидимую пылинку с лацкана ее темно-синего пальто, отчего она напряглась.

Малкольм отступил на пару шагов, чтобы оценить внешний вид Марионеток, а затем развел руками.

— И не забывайте улыбаться, – добавил он.

Губы Эмберлин тут же растянулись в улыбке, когда нити проклятия, совершенно незаметные невооруженным глазом при дневном свете, сомкнулись вокруг нее. Ей ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы в молчаливом протесте. Малкольм повел улыбающихся Марионеток через большой внутренний двор, в то время как водители выгружали из автомобилей их багаж. Они поднялись по пологой мраморной лестнице, которая заканчивалась перед величественными двойными дверями под навесом, поддерживаемым мраморными колоннами. Все это время Марионетки, полные благоговейного трепета, перешептывались между собой.