Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 48 – И.В. Вудс

Он знал, что она пыталась сделать.

— Не понимаю, – прошептала Алейда, смаргивая слезы. – На мгновение мы подумали, что ты… ты умираешь.

Эмберлин заставила себя улыбнуться и отвернуться от мужчины, который наблюдал за ней с мрачным наслаждением во взгляде.

— Я в порядке.

— Видите? Она пришла в себя. С ней все хорошо. – Голос Малкольма прорвался сквозь гул, стоящий на вокзальной платформе. Эмберлин вздрогнула, когда он шагнул к ней из тумана, словно вышедший на охоту зверь. Носильщик следовал за ним по пятам. – Во врачах нет необходимости. У нее склонность к драматизму, в конце концов, она моя главная звезда. А чего вы ожидали? Теперь, дамы, нам действительно пора идти. Мадемуазель Фурнье ждет.

Услышав его голос, Марионетки расступились. Эмберлин начала вставать, опираясь на Алейду, поскольку ноги ее дрожали от страха.

— Пойдем, Эмберлин, дорогая, – проговорил Малкольм с фальшиво очаровательной улыбкой.

Проклятие внезапно ожило, заставляя ее выпрямиться, а невидимая в дымном свете нить натянулась. Эмберлин пошатнулась, но быстро восстановила равновесие и стиснула зубы, пытаясь побороть терзавший ее страх. Она смотрела прямо перед собой, стараясь ничем не выдавать чувств. Эмберлин отвлеклась только раз, чтобы покачать головой и слабо улыбнуться мужчине в форме, когда тот подбежал к ней и прошептал то же незнакомое слово, которое, как она предположила, означало «госпиталь».

Эмберлин шла вперед, ни на кого не глядя. Она позволила Алейде взять себя за руку, когда они вышли из здания вокзала и направились по заледеневшим улицам Парлиции. Туман начал рассеиваться, и первые лучи зимнего солнца поприветствовали их.

Холод столкнулся с раскаленной добела паникой, поднимавшейся внутри Эмберлин.

* * *

Иней сверкал, как тысячи бриллиантов, на мощеных улицах Парлиции, рисовал нежные узоры на оконных стеклах и покрывал крыши словно сахарной пудрой. Дома, казалось, наклонялись вперед, чтобы посмотреть на автомобиль с Эмберлин внутри, который со скрипом колес пронесся по ухабистой дороге. Зимнее солнце начало подниматься над зданиями. Туман наконец полностью рассеялся, на небе появились клубящиеся облака, и перед гостями открылась Парлиция во всей красе.

Взгляды Марионеток были прикованы к пейзажу за окном автомобиля. Их элегантный кортеж мчался по причудливым улочкам незнакомого города, залитого ярким светом, и от невероятных красот у них перехватывало дыхание. Вскоре в поле зрения появилась башня Фиера – гигантское золотое сооружение, которое, казалось, было соткано из торопливо нанесенных линий и заканчивалось острым, как игла, пиком, пронзавшим облака над головой. При виде культового здания, олицетворяющего роскошь Парлиции, Марионетки зашептались, и салон автомобиля наполнился возбуждением.

Эмберлин же ничего этого не замечала. Она не отрывала взгляда от пола, покачиваясь в такт движению и стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя чувствовала себя так, словно по ней галопом промчался табун лошадей, спущенных с привязи. Сердце беспокойно колотилось в груди. В голове не осталось места ни для чего, кроме страха. Тошнотворного предвкушения. Что теперь будет с ней? Как отреагирует Малкольм на ее попытку побега, когда они останутся наедине? Ее ладони сильно вспотели, и она задрожала, игнорируя обеспокоенные взгляды Алейды. Их пальцы до сих пор были переплетены.