Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 106 – И.В. Вудс

Когда Алейда закончила укладывать ее волосы и идеальные локоны рассыпались по плечам, Эмберлин переоделась в костюм, окруженная множеством зеркал и сестрами. Она посмотрела в свои отражения, а потом припудрила лицо и подкрасила губы измельченными лепестками роз. Марионетки вернулись к своей обычной рутине, готовясь к вечернему представлению. Эмберлин прислушивалась к приглушенным разговорам и шуршанию одежд, пока сестры потягивались, разминая мышцы, и завязывали ленты балетных туфель на икрах. Все казалось таким знакомым. Родным.

Эмберлин чувствовала себя как дома, насколько это было возможно.

Она наблюдала за Алейдой через отражение в зеркале. Время от времени та прерывала болтовню, чтобы сделать глубокий вдох. Она слегка припудрила кожу под глазами, чтобы скрыть темные круги, оставшиеся после бессонных ночей, о которых Эмберлин теперь знала. Когда Алейда подняла голову и встретилась с ней взглядом, Эмберлин выдавила из себя неуверенную улыбку. Она вдруг представила Габриэль на месте лучшей подруги, и у нее скрутило живот. Но она заставила себя улыбнуться в ответ.

Вскоре появился рабочий сцены и попросил их пройти за кулисы. Марионетки вышли из гримерной, промаршировали по коридорам, шурша юбками из атласа и тюля, и остановились среди шума и суеты за сценой, ожидая начала представления.

Вместо того чтобы отойти в сторонку и погрузиться в свои мысли, впервые за долгое время Эмберлин осталась с сестрами. Но не стала слушать их перешептывания. Она подняла взгляд к потолочным балкам и столкнулась с дымчатыми глазами Этьена. Тяжесть у нее в животе тут же спала.

Прежде чем она успела признать его присутствие, за кулисами поднялся новый гул. Малкольм, одетый в костюм Кукловода и сдвинутый набекрень цилиндр, приблизился к Марионеткам. Он молча осмотрел каждую из них – чуть ли не перескочил через Алейду и уделил гораздо больше времени Грейс. Ее бесстрастное выражение лица резко исчезло, потушенное словно пожар.

Малкольм перевел взгляд на Эмберлин, и она с вызовом выдержала зрительный контакт. Он ничего не сказал, просто шагнул ближе и, протянув руку, накрутил на палец один из ее локонов, а затем провел холодным пальцем по ее горлу вдоль яремной вены. Ее сердце затрепетало, противясь его мерзкому прикосновению, но Эмберлин лишь сильнее стиснула зубы. Она не двигалась с места, пока он не повернулся, не говоря ни слова, и не начал подниматься на свое место над сценой.

Затем голос, который лишил ее власти над телом, заставил пошевелиться. Эмберлин вышла на сцену, ощущая на своей коже холодные прикосновения Малкольма. И это чувство лишь обострялось от осознания того, что он сделал это нарочно, – просто чтобы заставить ее сердце бешено колотиться. Выгнув спину и превозмогая острую боль в груди, она ждала, когда проклятие снова завладеет ею.

Представление открывала Марионетка, одиноко стоящая посреди сцены. Гром аплодисментов отдавался у нее в костях. Когда она выпрямила спину и изящно протянула руку, все вокруг, кроме Театра Пламени, перестало для нее существовать. Ничто не имело значения, кроме Марионетки, облеченной в льдисто-голубое платье и накидку, похожую на дыхание зимы, пока она кружилась перед пылающим камином.

Когда она сделала первый пируэт, в груди защемило от горя. Стыд из-за того, что она потеряла контроль над собой, только усилился под тяжестью взгляда Этьена, устремленного на ее танцующее тело. При каждом повороте и вращении у нее по коже пробегали мурашки от нового приступа унижения.