Книга Не любовница, страница 53 – Анна Шнайдер

— Конечно, не забыла, — буркнула она, сверкая недовольными глазами. Красивыми, как лазурь. Но очень сердитая лазурь, предгрозовая. — Всё принесла. Сейчас сделаю вам кофе и отдам.

— Спасибо, — кивнул Михаил, силой удерживая себя от стремления скорее подойти и всё же прикоснуться к Оксане. Такая она была очаровательная в своём гневе.

Хотя Алмазов прекрасно понимал, что сердится Оксана на него справедливо. Он грешник — этого не отнять. Можно было бы сказать, что заразился у Тани, но Михаил никогда не любил оправдываться. Нет, он сам сделал свой выбор, сам принял решение жить вот так, как жил сейчас.

И теперь сполна расплачивается за этот выбор невозможностью ни уйти из семьи, ни завести себе — нет, не бабу, как выразился Юра, и не любовницу, а любимую женщину.

Оксана

Когда Алмазов наконец скрылся в своём кабинете, перед этим только помог Оксане собрать с пола все канцелярские принадлежности, она тяжело привалилась к стойке и вздохнула, пытаясь поставить на место и сердце, и мозги. Но и то, и другое пока повиноваться отказывалось. В голове кружился розовый сладкий туман, совсем не сочетающийся с рабочим днём, сердце гулко билось, разгоняя не кровь, а какой-то кипяток, ступня, за которую держался Алмазов, должна была ныть от удара тяжёлой коробкой, но вместо этого горела после прикосновений его жарких ладоней. А уж что творилось между ног, Оксана вообще боялась представить. Может, это не то, о чём она думает, а у неё просто месячные начались?

Чёрт, и зачем она вообще полезла за этой коробкой? Подумаешь, ручки закончились. Надо было писать карандашами, их ещё навалом. Или маркерами! Да и Алмазов тоже хорош, зачем гаркнул у неё над ухом? А потом переключился на «ты», и так непроизвольно, естественно, будто так и надо. Оксана от этого совсем оторопела, даже не смогла найти слов, чтобы как-то возразить и попросить вернуться к прежней форме общения. Можно без отчества, но хотя бы на «вы»! Так растерялась, что несла какую-то пургу про… первый размер… чёрт, ну что за позорище?!

Она вновь гневно задышала, вспомнив, как Алмазов сказал про «его любимый размер» — ну точно же издевается, подтрунивает над её отсутствующей грудью! — и раздражённо шмыгнула носом, покосившись на дверь кабинета. Впервые за два года работы с шефом Оксане захотелось пролить кофе. Нет, не на него — это было бы слишком и точно привело бы к увольнению. Но хотя бы на стол! Или под ноги! Хоть куда-нибудь, лишь бы этому первостатейному мерзавцу тоже было обидно. И он хотя бы немного, но осознал, что нельзя издеваться над внешностью другого человека. Оксана это усвоила ещё в раннем детстве. Внешность — это тот фактор, над которым может шутить только сам её носитель, но никак не посторонний человек. Элементарная вежливость и основы этикета! Но Алмазову они, похоже, неведомы.

Оксана, ещё немного попыхтев, зажала плечом папку со своими старыми рисунками, подхватила двумя руками поднос с чашкой кофе и пошла к шефу в кабинет.

Михаил Борисович уже сидел за столом, смотрел какие-то отчёты и разговаривал по телефону о привычном. Оксане всегда нравилось то, что Алмазов не был формальным генеральным директором, который только подписывает бумажки и ни во что не вникает — нет, он влезал во всё, что делал каждый руководитель отдела, контролировал всё по максимуму и порой сам занимался решением каких-либо принципиальных вопросов. Да с теми же розничными магазинами — вполне мог перепоручить это своему заму — коммерческому директору — и только наслаждаться результатами. Но нет, Алмазов занялся этим сам. Оксана понимала, что фирма-то его, он её организовал, но всё равно не могла не восхищаться подобной ответственностью.