Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 94 – Лита Летинская

— Это же мамино кольцо!

— Я думал твое, — уворачивается от моих нападений, но никуда не уходит.

— Как я его искала! Если бы ты знал сколько всего мне довелось пережить из-за его потери! А ты забрал его! — несдержанно бью ладонями везде куда попаду.

— Случайно нашел, — выставляет передо мной раскрытые ладони.

— Все беды мои начались после его пропажи, а ты молчал? Сколько раз мне мама припоминала потерю этого кольца, говорила, что теперь у нас все будет плохо! — отдышаться пытаюсь, но бить его больше не хочется.

Он ловит меня и порывисто прижимает к себе.

— Мне очень жаль, — голос расстроенный, ему действительно жаль.

Слезы непроизвольно на глаза наворачиваются, словно заново переживаю ту боль. Алан меня убаюкивает и качает, обещая, что теперь все будет по-другому. Хочу верить его словам, впустить в сердце новую реальность, забыть все прошлое как страшный сон.

* * *

Боль терплю, губы закусив,

пикнуть боюсь, не дай бог остановится.

Гештальт закрыть хочу наш общий, приму от него и грубость и боль в этот момент

Будь груб со мной я все от тебя стерплю, переживу.

Но не чувствую я ни грубости, ни напора. Он нежен, терпелив, движения осторожные. По щеке рукой проводит, в глаза мне заглядывает, в полутьме отсветами фонарей уличных разбавленной, не видно глаз его, отворачиваю лицо в сторону, в дверь взглядом упираюсь. Не хочу даже призрачного блеска моих глаз показать, боль мою, слезами на глазах выступившую.

К себе притягиваю, его губы по скуле мажут, линию челюсти поцелуями очерчивая. Сердце сжимается в приступе болезненном. Эта ночь наша, а дальше думать не хочется.

Лицо мое гладит, волосы, к себе лицо поворачивает.

— А… — его голос спотыкается, словно на кочку нарываясь, с глухим хрипом, — …лёна. Аленка моя, — шепчет мне в волосы, пуская мурашки по коже, на щеки спускается. Влагу на них замечает.

— Больно? Прости.

Прощения просит, сцеловывая новые слезы.

Невыносимый он. Зачем он это делает? Топит меня в эмоциях, заставляет нежность к себе чувствовать и щемящую грусть о потерянном времени.

Как давно я не слышала из его уст такое нежное и ласковое свое имя. Все больше Лена или Елена Ильясовна. Думала было, нет больше той Аленки, как будто тем самым подтверждая, осталась она там, в горах, на просторах моей малой родины. А в Москве новая Лена родилась. Но он продолжает шептать, как заведенный.

— Аленка, Аленка…

Пальцы на шее смыкаю, притягиваю. Мой теперь, навсегда мой, имя мое настоящее вспомнил.

Алан

Она теперь моя, да? Моя — без сомнения, взгляд сосредоточен на ней, суетится на кухне, мягкая, домашняя, завтрак — самый вкусный завтрак на свете.

Грудь распирает, от наполненности, задохнуться хочется.

Давно я не ощущал себя таким живым и … счастливым.

Мысль с переездом возникла спонтанно просто заметил, что привычно заруливаю к себе на район, а не к ней на окраину, внутренний мой навигатор сломался. Давно думал, что хватит нам по разным углам.

— Теперь я должен как порядочный мужчина жениться на тебе, —

Из ее рук нож выпадает, стоит замерев несколько секунд.

— Ты специально? Да, конечно специально!

Да, таков был коварный план. Довольно щурюсь.

Притягиваю ее к себе, усаживая на колени, протягиваю свою кружку кофе, вместе один кофе потягиваем. Она немного успокаивается, задумчиво в окно вместе со мной смотрит. Там весна, солнце лениво светит, выглядывая из-за облаков, этого тепла нам достаточно.