Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 92 – Лита Летинская

Протягивает Алану руку.

— Ты что к сестре моей решил лыжи подкатить? (Здесь должна быть более нецензурная версия, но автор перевел ее так)

Блин балбес бестолковый! Хочется сделать жест рука-лицо. Вытарашиваюсь на него, но Алан реагирует быстрее.

Их рукопожатие перетекает в странный захват, Алан выкручивает брату мизинец, что ему приходится осесть одним коленом на пол, со словами:

— За языком следи. Ты о сестре своей говоришь. Не подкатил, а пришел познакомиться с ее родными, понятно? — и все это с двумя букетами в руке.

— Да ясно, ясно!

— Алан! — пытаюсь урезонить его я. Он останавливает меня жестом раскрытой ладони.

— Вот и отлично. Алан. Рад знакомству. — он отпускает братишку.

— Я тебя помню, вы вместе с сестрой учились. Черт, вот это ты приемчик забацал! — умеренно восторгается Данька, потирая пальцы. — Меня научишь такому? Я больше по боксу.

Алан положительно кивает.

На шум из кухни выходит мама.

— Ой, батюшки, к добру ли? — прикладывает руку к груди.

— Мам, только не хватайся за сердце! — начинаю нервничать я.

— Теперь мне нельзя свое сердце попридержать? — всплескивает руками.

— К добру Анна Николаевна, вам все можно, — протягивает ей оба букета и придерживает за плечи, приобнимая в знак приветствия.

Мамино лицо смягчается. Обнимает его в ответ как сына, похлопывая по спине одной рукой. Два букета весомо разделяют их.

— Что то такое и предчувствовало мое сердце, — выговаривает мне, настороженно поглядывая на Алана пока мы снимаем верхнюю одежду. — Ну что же, проходите к столу.

Собравшись за столом Алан хвалит мамины маринованные помидоры и просит разрешения ухаживать за ее дочерью.

Скептический взгляд моей родительницы, кажется должен уже разочаровать любого, но Алан твердо смотрит.

— А что я вам могу запретить? Вы взрослые люди, поступайте как хотите, — экспрессивно взмахивает рукой.

Я немного в шоке от маминой сговорчивости.

Пригласила “на помидоры” мужчину, блин!

Кушают те самые помидоры, заедая стресс.

Кот Обормот крутится под ногами, цапает пришельца за щиколотку.

Алан дергается и оттаскивает кота за шкирку, перепоручая Дане.

Прощаемся в прихожей после напряженного ужина. До меня дошло понимание, что мамино одобрение получено, неприязнь кота не в счет.

— До завтра.

— До завтра.

Расцепляться не желаем, так и стоим обнимаясь. Ни мама, ни Данька нам не мешают. Так хорошо.

— Завтра заеду за тобой?

— Угу.

— Надо бы и с моими повидаться, — замечает он.

Напрягаюсь, холодные мурашки пробегают по спине.

— Я боюсь, — признаюсь ему честно.

Его рука ложится на мои волосы, поглаживая.

— Нечего бояться, я с тобой.

— Лен, выгляни в окно, — говорит в трубку мне Алан.

Подхожу к окну в ординаторской.

На улице весна и все активно тает, солнце светит топя грязный снег. В окно смотрю, впитывая его образ. Без шапки как обычно, стоит с букетом ярких цветов, выбиваясь из цветовой палитры уличной серости ярким пятном.

— Я жду.

Господи, да он с ума сошел? Демонстративно перед всей больницей!

— Уже бегу, — отвечаю в трубку и завершаю вызов.

Отлипаю от окна, плащ на скоро накидываю, лечу по ступенькам вниз, лифт дождаться нет сил.

Руки к лицу прислоняю, горит. Представляю какой у меня сейчас вид с ярким румянцем, как красный флаг, иду семафорю всем о своем смущении.