Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 91 – Лита Летинская

— Ты в гости наращиваешься, Вахабов?

Прозорливая моя, довольно щурюсь.

— Да.

— Учти, моя мама тебя съест, — всерьез заявляет.

Ха, наверно это еще мягко сказано!

— Подождем, когда гипс снимут. Некрасиво перед будущей тещей инвалидом показываться.

— Надеешься убежать, если что?

— Нет, убегать уже никуда не собираюсь.

— А у тебя значит никого нет? В плане женщины.

— Не пью, не курю, не сплю с чужими женщинами, ты же знаешь — нельзя.

— Да, знаю. А ты значит придерживаешься? — прищуривается пытливо и взгляда упрямого не отводит.

— Нельзя — значит нельзя. Только любимая женщина у меня в сердце, — притягиваю ее голову к груди, поближе к моему надрывающемуся мотору.

— Имя есть у нее?

Усмехаюсь ее настойчивости и пыткам навязчивым.

— Есть. Она стук моего обалдевшего, влюбленного сердца сейчас слушает.

Мы сидим в машине Алана перед моим домом. Пригласила его на “помидоры”.

Неделю назад ему сняли гипс и он расхаживает ногу, немного прихрамывает, но в целом здоров. Вливается в рабочий процесс и вместе едем с работы. Мы договорились пока не афишировать наши отношения, вернее это я попросила, Алан великодушно принял мои уговоры.

По случаю ужина с моей мамой он решил, видимо, принарядится. Белая рубашка без галстука и пиджак графитового цвета, брюки, виднеются в распахнутом пальто. Ну разумеется, я же веду домой “жениха”, нужно соответствовать, — ответил мне он. В его системе координат другого статуса не предусмотрено.

В задумчивости потирает подбородок, к вечеру щетина заметно пробивается, как же быстро она у него растет.

— Давай пошли, перед смертью не надышишься. Ты переживаешь больше меня, а это твоя мама.

— Поэтому и переживаю! Я не знаю как она отреагирует!

— Нормально отреагирует, — берет мою кисть в руку, целует костяшки, желая успокоить. Смотрит в глаза.

В его взгляде железобетонная уверенность. И мне передается немножко его спокойствие.

У нас с мамой состоялся разговор, когда я все же соизволила появится дома.

Она поругалась конечно, прессанула на тему ответственности и переживания за близких и необходимости отвечать на сообщения, а лучше звонить. Потом и вовсе сопровождала меня по пятам молчаливой тенью с обвинением в молчаливом укоре.

Разговор для меня вышел тяжелым. Я сказала, что скоро ей нужно готовиться ко встрече с моим мужчиной. Мама стараясь сохранить покерфейс, все же была удовлетворена, летала потом по дому как пчелка, видно было ее довольство. Расспрашивала кто он по профессии и где встретились. Я естественно выдала все как на духу, что встретились в больнице и он мой коллега.

Все, кроме его имени.

Поэтому и нервничаю сейчас так сильно.

Но она нас ждет, и помидоры маринованные — главное блюдо на столе.

Алан забирает с заднего сидения два букета с маленькими кубышками пионами. Розовый для меня, белый для мамы. Выходит, держа их на сгибе одной руки, огибает машину, открывая дверцу с моей стороны, подает руку, помогая выбраться и заключая в надежные объятия. С ним я чувствую себя увереннее. Он выжидает моего первого шага. Выдавливаю улыбку, киваю.

— Пошли, перед смертью не надышишься. Это твоя мама, я уверен никаких эксцессов не случится.

Но предчувствие меня не подводит.

Рука об руку заходим в подъезд. Дверь открывает брат.

Данька конечно в курсе, что сегодня у нас гость и решил устроить показательную “проверку” единственному увиденному со мной мужчине.