Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 35 – Лита Летинская

— Вы знакомы? Вы вроде бы земляки?

Главный смотрит на нас изучающе. Понятно, что конфликтов за операционным столом не должно возникать. Это не место для эмоций, здесь главное холодный расчет и четкая выверенность действий.

Никто мы друг другу. Тоненькая нить воспоминаний нас связывает, настолько тонкая, что за десять лет невидимой стала.

— Мы знакомы, — отвечаю за нас.

— Не родственники случаем?

— Нет, — смотрю на Лену, изучая реакцию. Ее зрачки расширяются. Я вижу мириады вопросов в них отражающиеся.

— Вот и прекрасно, вам проще будет сработаться, — удовлетворенно высказывается главный.

— Я могу идти? — спрашивает Лена.

— Идите, Елена Ильясовна.

Пойдем, я отделение тебе покажу. — ко мне обращается. — С остальными сотрудниками познакомлю. Твой кабинет, подстроишь под себя.

Мы проходим в отделение хирургии, Семен проводит обстоятельную экскурсию, представляя меня, как нового зав отделения.

Чем больше времени проходит с момента нашей встречи, тем больше уверяюсь, что работать нам с Леной не получится. Слишком многое нас разделяет и связывает одновременно.

— Ты видела? А? Видела? Такой хиру-ург в отделении, закачаешься! — пристраивается боком к моему столу и трагично вздыхает терапевт Евгения Захаровна. Мы часто с ней по утрам чаевничаем, до начала рабочего дня.

Невозмутимо продолжаю бумажки заполнять. Понятно о ком она рассказывает. Хирург новый только один. И уже взбаламутил не только свое отделение, но и практически всю больницу. Главная тема и все разговоры о нем. На посту сестринском не перестают кучковаться. Только и слышно Вахабов, Вахабов. Лишь при виде Саныча разбегаются.

— А фамилия то какая — Вах-ах! Ах-ах! Абов! — картинно обмахивается, изображая молоденьких медсестер.

На смех пробирает от ужимок, ей не свойственных. Не выдерживаю, прыскаю, отрывая от своей писанины. Настолько театрально коллега это делает. Умеет же Женя обстебать самую простую тему.

— Ты что-то имеешь против нового зав. хирургии? — не пряча улыбки спрашиваю.

— Да задолбали уже, в стационаре уколы больным ставить некому, гудят как мухи безостановочно и никто не работает!

Но все это представление Женя устраивает не от веселья. Работать в самом деле невозможно. И не думать о Вахабове тоже нереально, когда только ленивый о новом хирурге не рассказывает.

— Погудят и успокоятся, — уговариваю ее.

— Сдается мне это надолго. Нет, ты видела, такой молодой всего двадцать восемь, только устроился, а уже зав. отделения хирургии поставили? По блату, тебе говорю. Кто бы нас так продвинул?

Она отходит, чайник включить. А я снова за свои бумаги принимаюсь.

— И уже вдовец с двумя детьми, представляешь?

Хлещет меня этой новостью. Застываю, не донеся ручку до бумаги. Не может быть! До меня эта информация дошла бы! Не может Мадина умереть, погибнуть! Не может!

— Представляю, — отстраненно замечаю, а сама к телефону тянусь, номер подруги ищу в списке контактов. Она в селе осталась и за односельчанина вышла, в курсе кто и что происходит в родных краях.

Мне часто приходится по работе сталкиваться со смертью. И я то уж знаю, что ангел смерти не щадит никого, ни стара ни млада, но поверить, что Мадинку, не могу.

— Что случилось? Ты побледнела вся, — обеспокоенно спрашивает подруга. — Придет день, и на нашей улице рассыпется фургон с предложениями стать зав. отделениями.