Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 32 – Лита Летинская

Как к себе ближе подпустить вообще не понимаю, стопор срабатывает и не могу я, просто не могу мужчине позволить до себя дотронутся. Я и к врачам хожу только женщинам, не могу я мужчине доверится.

Тихо отмалчиваюсь, кашу поглощая. Если не говорить ей об отсутствии ухажеров, разговор дальше не продолжится.

Как говорит моя подруга, всех нормальных мужиков еще щенками разобрали. Это в возрасте моего братца, который только в вуз поступил и первую сессию отучивается. А я в это время учебой и подработкой после занятий была занята. Не до флирта и новых знакомств. Все силы на сдачу первой сессии и зарабатывания на жизнь уходили.

Данька спешно вскакивает с нами прощается.

— Все я ушел! — за ним дверь входная хлопает.

Не любит он эти разговоры слушать. Они с мамой через пол года в Москву ко мне перебрались, квартирку на окраине сняли, сначала однушку, но зато без десятка таджиков в соседстве.

Зато сейчас у нас целая двушка. В самой большой комнате мы с мамой живем, а в той, что поменьше — Данька. Он первую зиму всю мерз, никак привыкнуть не мог к суровости и многоснежности. Мы с мамой его шапки носить приучали. Я тоже никак не могла привыкнуть к многослойности и очень толстым курткам, перчаткам и бесконечным сугробам, которые даже в марте не прекращались и вечно хмурому небу, что мельком и перебежками только видеть удавалось.

На часы смотрю, спешно вскакиваю.

— Мам, я тоже опаздываю!

Кашу недоеденной оставляю, как Данька.

До завтра время себе выкрадываю, передышку от этого разговора. Плащ натягиваю, сапожки, и сумочку на руку. Чуть пораньше в больницу приеду, зайду к Санычу, попрошу, чтобы побольше ночных дежурств мне поставил в этом месяце. Возвращаться с ночной и времени будет оставаться только для сна. Знаю, что уход от проблемы ее не решает, но с моей матерью по другому невозможно. Она плешь мне проест, но своего добьется.

Мимо поста пролетаю, переодеться и к главному зайти, если на месте.

Медсестры у стола притулились. Краем уха разговор улавливаю:

— Видела хирургам нашего нового? Говорят вдовец он, — доверительно вполголоса сообщает Милочка.

— Пфф, слушай больше. Не женат он! На пальце обручалки нет! — уверяет Нина.

Снова эти две о мужчинах разговаривают не стесняясь. Как будто тем для обсуждений больше никаких нет. И не надоедает им об одном и том же. Целыми днями могу болтать.

В ординаторской пусто. Я ненадолго выдыхаю, чайник включаю, хоть чаю попью в это утро. Кофе так и остался дома нетронутый. Жаль, мама вкусный кофе готовит. За кружкой ароматного чая, прокручиваю в голове, что у главного буду просить, на дежурства ночные напрашиваться.

К кабинету главврача направляюсь. Стучусь коротко, слышу приглашение входить и сразу на ручку нажимаю, дверь тихонечко открывая. В кабинете уже стоит один посетитель — высокий мужчина ко мне спиной с широким разворотом плеч.

— А вот и наш молодой специалист, как раз… — сообщает Семен Александрович, любовно называемый коллективом Саныч, по совместительству главврач нашего больничного комплекса.

Мужчина в костюме ко мне поворачивается. Я встречаюсь с полными черноты взглядом.

И медленно падаю. Мне кажется время останавливается и я срываюсь в бездну.

Темно карие, такие глубокие пропасти меня рассматривают, между бровями выраженная складка пролегает. Черты лица за годы изменились, приобрели мужественную жесткость, скулы немного заострились и губы на моих глазах вытягиваются в упрямую линию.