Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 29 – Лита Летинская

Встряхиваюсь. На пустырь, за село моя дорога, зачастил я сюда. Место силы, горы здесь, своим спокойствием и незыблемостью заряжают. Стены домов не мешают обозреть великую мощь, покорить, обуздать, человеку непосильную.

Рус нашел меня, издали шаги его слышны, ветер доносит. Через бревно перешагивает, рядом со мной усаживается:

— Ну и чего сидишь тут?

Молчим. Отвечать не хочу. Знает же все, прекрасно понимает. Ну и к чему вопросы бессмысленные?

— Зря ты в мой дом ее привез, нужно было к своему заворачивать, — наконец высказываю то, что кипит во мне с самого утра.

Мог бы одним решением своим, разом все проблемы наши решить.

Рус мгновенно на ноги подлетает.

— Ты, …, думаешь, что говоришь?! Ты ее с позором смешать хочешь?! Не допущу этого! — на меня вызверяется. Принимаю злость его. Есть за что. Но, если в руках моих было бы, я в его дом невесту отвез.

Рус как раненый тигр в клетке мечется, на пятачке перед обрывом. Надо мной мельтешит, не выдерживаю, тоже на ноги вскакиваю.

— Дурак ты! — за метаниями его слежу взглядом. Хоть так расшевелить его. Смирился с решением старших. — Когда счастье на кону, можно и рискнуть здоровьем своим!

Рус передо мной вырастает как каменное изваяние, глаза блестят его, потусторонней тьмою.

— Ты с ума сошел?! Не возьму я! Не моя жена она. Иди к ней… долг свой выполни, — мне рукой за спину тычет, на дома, на село, где свадьба играет.

Окончательно меня выбешивает своим словами и покорностью барана жертвенного.

— Ты сказал мне однажды, что не отдашь никому ее, лучше вдовой возьмешь, чем другому оставишь.

Эти слова не забыл я, и не просто так вспоминаю. Говорю, открыто в глаза ему глядя:

— Забирай! Либо ее, либо жизнь мою!

Сердце колотится в предсмертном припадке, надрывается, миг угасания прочувствовать хочет. Знаю, час свой последний я подгоняю, своими словами, но не могу по другому.

Рус ко мне подлетает. За затылок схватив, лбами нас сталкивает. Пальцы его в шею впиваются, от напряжения дикого его потрясывает.

Терплю боль, что в затылке взрывается от хватки брата.

Мышцы все пружинами тугими скручивает, напрягаюсь. Реакцию свою спрятать не получается, она на отпор заточена. Руки в кулаки сжимаются. Усилием воли расслабляю. Не для этого здесь, не для драки. Мне делить с Русом нечего, что не мое отдам с радостью.

— Ты брат мне, родная кровь и ответственность, но не испытывай меня! Теперь и жена твоя моя родственница. Не возьму я твое, не совершу такой подлости. Не предлагай мне больше, — голос хрипнет его на последнем предложении, — ни того и ни второго.

Лишь на последнем слове затылок мой отпускает, с силой отталкивает от себя.

Шаг назад сделать приходится, чтобы на ногах устоять.

К простору Кавказа отворачивается. Макушки гор, закатным солнцем окрашиваются. День закончился, сумрак ночи скроет все злодеяния.

Стоим застыв, наблюдая, насколько быстро горные пики в тень погружаются.

Словно под конвоем домой возвращаюсь. Рус позади идет, не подгоняет. Я в воротах останавливаюсь, как вкопанный. Не не музыка и танцы меня тормозят, а девушка в круге танцующих.

Как лебедушка плывет, голову склонив, подбородок поднимает и гордою орлицей взмывает в ясном небе, глаза ее скрыты от взоров людских, в пол устремлены чистотой своей и ясностью.