Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 66 – Анна Арно

— Тогда иди и расскажи полиции, все, что знаешь, — требую я. — Кто меня обчистил, и пусть эти твари мне теперь компенсацию выплачивают. Столько вещей попортили!

— Нет уж, Марьян, — цокает он. — Это ты как-то сама разбирайся. Мне высовываться нельзя. Иначе пацаны меня как пить дать за собой потянут. Тут я тебе не помощник.

— Какой же ты мудак бессовестный, Никита, — качаю я головой в шоке. — Ну что ж, тогда я тебе тоже не помощник. Школа закончилась, Трусов. И я больше не даю списывать. Так что готовься сесть вместе со своими подельниками, — шагаю было в бок, чтобы обойти этого урода.

Но он вдруг вцепляется мне в шею пальцами и нехило прикладывает затылком к стене:

— Ты меня не поняла, походу, Морозова? — цедит сквозь зубы. — Если ты хоть слово кому-то пикнешь о том, что тебе квартиру выставили — пожалеешь.

— Не волнуйся, — хриплю я, пытаясь отцепить от себя его грязную лапу, — теперь воровство и сбытча краденого не самая большая твоя проблема. Сначала я расскажу о рукоприкладстве. Если сейчас же не отпустишь!

— А зачем? — скалится пьяный урод. — Тогда уж давай по максималке, еще и изнасилование попробуем, м?

Холодею. Теперь уже совсем мало узнавая в этом пьяном дерьме своего некогда жалкого одноклассника.

И почему я решила, что он все еще тот забитый мальчишка?

— Тебя ж тогда точно посадят, придурок! — хриплю я в ужасе, все еще надеясь на остатки его здравого смысла.

— Это мы еще посмотрим, — дышит мне прямо в лицо и шерудит по поясу моих брюк, явно пытаясь их расстегнуть. — Мы ведь давние знакомые, к тому же ты сирота безродная. Скажу, что замуж тебя взять хотел из жалости. А ты сука неблагодарная меня решила оклеветать. И после этого все твои обвинения будут пустым звуком, дорогая…

— Пусти, щас же! — воплю и что есть мочи молочу этого урода везде куда достаю, но он то и дело перехватывает мои руки своей одной, и мне приходится извиваться всем телом, чтобы он не смог справится с пуговицей на моем поясе. — Я убью тебя, Трусов! Только посмей, скотина!

— Еще как посмею. Ты мне сама выбора не оставила… — он пытается поцеловать меня своим вонючим ртом, но мне удается увернуться, что кажется бесит его еще сильнее. — Не выебывайся, сука. Обещаю, тебе понравится. Еще сама попросишь добавки…

— Ни за что! — вою я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. — Помогите! — кричу в темноту, в надежде, что эхом разнесет по всему подъезду.

Да только надежды особо нет.

Мама моя не раз на помощь звала, когда отчим особо зверел от своей пьянки. Никто не выходил. Ни разу.

Тут люди давно привыкшие к подобным скандалам с воплями, так что шансов, что мне придут на помощь — почти нет.

Разве что… Леша. Но он скорее всего уже давно сидит в своем звуконепроницаемом внедорожнике, и может даже злится от того, что я задерживаюсь.

В ужасе чувствую, как Никита все же справляется с пуговицей, выдирая ее попросту вместе с молнией.

— Я посажу тебя! — рычу из последних сил сквозь слезы. — Вот увидишь, урод! Нет, хуже… я тебя убью, Трусов!

— Попробуй, — усмехается гнида и тянет с меня трусы.

— Нееет! — взвизгиваю и в ужасе зажмуриваюсь, желая немедленно проснуться, и чтобы весь этот ужас оказался простым кошмаром, коих у меня и без того было с лихвой.

Но сейчас вся мерзость происходящего слишком натуральна. В нос бьет блевотный запах немытости, и грязные руки шарящие по моему телу вызывают рвотный рефлекс.