Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 20 – Анна Арно

Только за сегодняшний вечер он спас меня по меньшей мере трижды. Я просто не могу отделаться от этого ощущения благодарности к нему. Однако я очень стараюсь держать в голове, что возможно это все его коварный план и я еще поплачусь за свою наивность.

Алексей Михалыч отпускает мою руку и открывает передо мной дверь своего внедорожника, кажется стоящего ровно на том месте, где он был, когда я уходила:

— Ой, а вы что же… еще и не уезжали? — прежде чем сесть в машину, поворачиваюсь к отцу Влада. Но вдруг обнаруживаю, что он слишком близко, и…

Я пытаюсь отшатнуться, однако упираюсь в пассажирское кресло и дальше не отодвинуться.

Алексей Михалыч тоже не отходит.

В тусклом свете салонной подсветки мне кажется, будто он наоборот даже слегка подается ближе. Так, что между нами остаются считанные сантиметры.

Мне мерещится, что я чувствую тепло его тела на себе. Хотя скорее всего меня просто от смущения в жар бросает. Вот и все.

А смущаться тут совершенно нечего — опять додумываю себе чего-то. Очевидно же, что он просто хотел сесть в машину вслед за мной, потому и оказался так близко.

— Почему не уехали? — продолжаю я свой вопрос, стараясь игнорировать слишком тесный контакт с отцом своего несостоявшегося жениха. — И-или вы вернулись зачем-то?

Алексей Михалыч медлит какие-то секунды. Но мне они кажутся бесконечными.

Голова опять кружится. От недосыпа. От голода тоже. От стресса конечно же. А еще… от его тяжелого терпкого запаха, который снова проникает в каждую мою клеточку, и вызывает странные чувства, которые ни один другой запах у меня почему-то не вызывает.

Отец Влада прочищает горло, будто одергивает меня слегка, приводя в чувства:

— Просто не успел уехать, — говорит он тихо. — Обнаружил, что ты кое-что забыла. Подумал, что завтра в приюте он тебе может пригодиться.

Он вдруг протягивает мне что-то в полумраке и я вынуждена взять, прежде чем понять, что это мой паспорт.

— Ох, и правда. Вот же я растяпа! — сетую я, возможно чрезмерно эмоционально, но так мне удается хоть немного скрыть дурацкую неловкость. — Простите меня. Из-за меня вы никак до кровати не доберетесь сегодня… — осекаюсь, вдруг вспомнив, что для этого мужчины выражение «добраться до кровати» может вовсе не означать — «спать».

Особенно в свете того, что его в той самой кровати поджидает очередная моделька.

Выходит я опять ляпнула нечто за гранью дозволенного.

Боже. Ну что за язык как помело? Хоть вообще ничего не говори и кивай на все его вопросы, лишь бы снова не выставлять себя дурой.

— Мы договаривались, что ты больше не извиняешься, — напоминает он одно из правил нашего соглашения. — Просто поехали домой, чтобы мы оба наконец добрались до кровати.

И этот его ответ выходит еще куда более двусмысленным в свете моей собственной оговорки. Не удивлюсь, если он назло так отвечает, подчеркивая мою глупость и наивность.

Спешу влезть в машину, пока окончательно не закипела от стыда. Отползаю к дальнему окну и снова утыкаюсь носом в стекло, изображая из себя часть интерьера авто, лишь бы не продолжать эти разговоры, из-за которых я всякий раз чувствую себя не в своей тарелке. Мягко говоря.

Поскорей бы уже этот дурацкий день закончился. Вернее ночь. Она еще и темная такая, как назло. Мне кажется в темноте у меня и вовсе все чувства обострились до предела, и я будто физически ощущаю его взгляды на себе. Его присутствие. Я уж молчу о прикосновениях. Так остро, что даже кожу покалывает.