Книга Измена - дело семейное, страница 9 – Аника Зарян

— Его спущенные штаны и Марина, упирающаяся подбородком в раковину, оставили не так много места для интерпретации.

— Марина? – он выглядит потрясенным. – Наташ, Марина?!

Киваю.

Машинально подъезжаю к выезду из посёлка. Всё заграждено и, несмотря на погоду, вовсю идут восстановительные работы. На небольшом баннере – дата окончания – завтрашний день.
Черт.

Вадим молчит.

— Скажи хоть что-то.

— Подожди, я пытаюсь осознать.

А я пытаюсь стереть из памяти это мерзкое видение, но не могу. – С трудом разворачиваюсь на мокрой дороге – не могу привыкнуть к габаритам машины мужа. Мой седан гораздо компактнее, но сейчас он в ремонте.

Стоим на обочине как будто вечность. Дождь заканчивается, начинает смеркаться. Выруливаю в сторону длинного ряда коттеджей под сдачу, замечая, что в каждом потихоньку загорается свет.

«Генератор должен быть, всё решаемо!»

Если бы всё...

— И что ты будешь делать? – тихо спрашивает Миронов.

— Не знаю, – потому что это правда. И сама от себя не ожидая, поворачиваюсь к нему и бросаю с ухмылкой: – Может, пересплю с кем-то для равновесия.

Сглатывает.

Его взгляд темнеет.

— Это не смешно, Наташа.

— Я знаю, – выдыхаю сдавленно. – Прости.

— Поехали обратно.

— Не хочу их видеть.

— Наташ, там не только они. И ты не из тех, кто сбегает от проблем, я знаю тебя в работе.

— Вот именно. Боюсь, я их там изувечу, а тебе меня потом отмазывать.

— Почту за честь, Орлова.

Я медленно киваю, сдаюсь. Выруливаю к нашему коттеджу.

Паркуюсь. Гашу двигатель. Сижу, не шевелясь, смотрю на освещенные окна.

Делаю глубокий вдох, выхожу из машины и, не глядя по сторонам, иду к крыльцу. Вадим открывает дверь, и я вхожу в прихожую.

И тут до меня доносятся голоса, смех, звон бокалов. Я замираю на пороге гостиной.

Картина, которая открывается моим глазам, настолько сюрреалистична, что кажется очередным кошмаром. Но нет.

В центре комнаты – накрытый праздничной скатертью стол. Выспавшийся Паша с красными, но сияющими глазами, обнимает за плечи сидящую рядом Марину. На её лице застывшая, натянутая улыбка, в ее позе нерв, но он этого, кажется, не замечает.

— Пятнадцать лет, Маринка! – гремит довольный Паша. – Безупречных, как хрусталь!

И все – все! – сидят за этим столом.

Свекровь, насупившись, смотрит в свой бокал. Увидев меня, демонстративно фыркает, натягивает улыбку и отворачивается лицом к племяннику с женой – кажется, она недовольна, что я не помогла ей накрыть на стол. Лера и Алексей Петрович смотрят на меня с немым вопросом. Олег стоит рядом со столом, бледный, как призрак. Дети доедают торт.

— Мама, – улыбается мне Вероника.

Она первая меня замечает.

— Наташ, а ты где была? – окликает тут же Паша. – Я думал, ты наверху, отдыхаешь.

Марина впивается в меня взглядом. Кажется, она не рассказала мужу свой маленький секрет. Я стою и понимаю, что не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Этот абсурд, эта ложь, эта насмешка над всем, что должно быть свято, бьют наотмашь. Инстинктивно прячу руки за спиной, сцепив их в замок.

И в этот момент Вадим, стоящий сзади, мягко, но настойчиво кладет ладонь на мои и шепчет тихо:

— Спокойно.

Но как можно оставаться спокойной, когда мой мир взорвался, а все вокруг делают вид, что просто сели отмечать хрустальную свадьбу?

Прохожу к свободному месту рядом с Олегом, беру в руки хрустальный бокал, смотрю на мужа. Он подскакивает, наполняет фужет.