Книга Измена - дело семейное, страница 42 – Аника Зарян

— Осторожно! – слышу незнакомый голос и не сразу понимаю, что он обращен ко мне. В следующую секунду меня откидывает в сторону грубая сила. – Сдохнуть решила?

Не падаю – хватаюсь за камень парапета. Получается удержаться на ногах.

— Не видишь, люки открыты! – продолжает возмущаться голос. – Знаки везде понатыканы!

— Простите... – морщусь, понимая, что чудом избежала беды. – Спасибо.

Оглядываюсь по сторонам – оказывается, я дошла до набережной. Людей почти нет. Только я и рабочие в оранжевых жилетах у канализационного люка. В метрах двадцати – мост.

— Вы что, не видели?!

— Нет, – качаю головой. – Не видела. В мыслях.

Тот что-то недовольно бурчит и отворачивается. Отряхиваюсь и, держась за ограду набережной, иду в сторону моста.

Всё вокруг будто подернуто дымкой. Небо над крышами переливается каким-то неярким, молочным свечением. Не день, не ночь. Город будто застыл в полусне. Мой Питер.

Холодный.

Величественный.

Северный рай, под показным безразличием и высокомерием которого скрывается нечто гораздо большее.

Он видел войны, революции, блокаду, смену эпох и идеологий.

Видел тысячи таких же, как я, стоявших на его каменных мостовых с разбитой вдребезги душой и не знавших, как дальше жить.

Видел.

И пережил.

И в этом я сейчас нахожу странное, философское утешение. Ведь я тоже могу пережить. Я...

А кто я теперь? Жена, которой изменил муж? Хм...

Нет, это слишком мелко, слишком банально для масштаба случившегося.

Поворачиваю на мост – на пешеходную часть. Нависаю над оградой. Смотрю, как широкая, свинцовая гладь Невы лениво покачивает пришвартованную на причале лодку. Хватаюсь за металл – тот издает легкий...

Нет, не звон – стук.

Обручальное кольцо.

Касаюсь его – оно с легкостью слетает с пальца. Удерживая двумя пальцами, держу его перед собой – простой золотой ободок без изысков, без инкрустированных камней, с гравировкий «О+Н=∞» которое хранило в себе отблески тысяч наших улыбок, прикосновений, тихих вечеров и страстных ночей.

Осквернено.

Пропитано ядом.

Так же, как и всё, что я считала вечным, незыблемым.

Заношу руку над темной, мерцающей водой. Разжимаю пальцы. Кольцо падает и бесшумно исчезает в глубине. Всплеска нет. Нет даже легкой ряби. Оно просто ушло на дно, как ушла и моя прежняя жизнь. Абсурдный штрих, достойный пера какого-нибудь циничного драматурга.

Но никакого облегчения я не чувствую.

Нет ни злости, ни истерики. Только ненависть. И решимость. Вся моя боль, все унижение, вся ложь этих лет материализуются в одну, четкую, холодную цель.

Достаю телефон, заказываю такси – оно приезжает быстро.

И вот, я стою у ворот одного из новых дворов на окраине города и набираю номер квартиры Ситова.

Звонок идет долго.

— Кто? – раздается недовольный хриплый бас Паши.

— Наташа.

— Ой.

Следом – характерный звук открытия.

Лифт бесшумно поднимает меня на нужный этаж. Когда выхожу, Паша уже на площадке. Стоит в домашней футболке и шортах, придерживает дверь от квартиры.

И я стою. В домашнем.

— Можно?

Он молча отступает, пропуская меня внутрь. Квартира большая, светлая. На комоде – рамки с фотографиями: Паша, Алёша. Фото Марины больше нет на привычном месте... На диване – эксклюзивные декоративные подушки, которые мы выбирали вместе с Олегом им на новоселье.

— Ты скажешь, что тебя привело?