Книга Измена - дело семейное, страница 40 – Аника Зарян

Мы сидели за тем же столом. Она – с суровым лицом, я – сцепив на коленях дрожащие руки.

— Ну, говори.

И я начала с самого главного.

— Алёша – сын Олега. И наша с ним связь – не измена, а любовь.

Людмила Ивановна побледнела, её глаза расширились от шока. Она отшатнулась, будто я ударила её.

— Что? – взвизгнула. – Что ты несешь? Какая чушь!

— Это правда, – сказала я тихо, но очень четко.

Внутри всё ликовало. Наконец-то! Наконец-то, я могу об этом говорить!

— Я всегда его любила. Сколько себя помню. Всегда чувствовала, что мы созданы друг для друга. А одиннадцать лет назад, когда Наташа лежала в больнице на сохранении, он сделал меня своей. Мы переспали. Через несколько недель я поняла, что беременна. Это его ребенок. И Олег это знает.

Громко выдохнув, Людмила Ивановна всплеснула руками. Я видела, как она пытается осмыслить услышанное. Как будто в её голове складывается пазл – внешность Алёши, его сходство с Олегом и Вероникой, привязанность Олега к племяннику.

Она смотрела на меня пытливо, но я не отвела взгляда. Пусть видит мою боль, пусть примет мою правду. Пусть знает – я сделала то, что не смогла сделать их дорогая Наташа.

Я родила им внука.

— А Пашка? – поднесла к губам дрожащие руки Людмила Ивановна. – Он знает?

— Нет, – мотнула головой.

— Почему ты молчала? – прошептала она, смахивая с щек слёзы.

— Ради сына. Ради Олега. Он не мог бросить Наташу и девочек. Я бы и дальше молчала. Но теперь... Теперь у меня не осталось выбора. Мне некуда идти, Людмила Ивановна. Я пришла к вам, потому что вы – бабушка моего ребенка. Потому что Олег – его отец. А Паша собирается его у меня отобрать.

— И правильно сделает! – раздалось из прихожей. Алексей Петрович появился в дверях. – И правильно сделает!

— Лёш! – Людмила Ивановна подскочила на ноги, подошла к мужу, стала гладить его по плечу. – Ты проснулся? Ты слышал, что она говорит? Лёш, у нас внучок! Внучок, слышишь?

— Какой внучок?

— Алёшка, Лёш. Алёшка – нашего Олега сын. Боже ж ты мой, а я уже не надеялась, что у моего мальчика наследник появится. А он-то всё это время у нас перед глазами был!

Он отодвинул жену, посмотрел на меня нахмуренно.

Я кивнула.

— Это правда.

— Нахрена мне твоя правда? То, что ты шлюха – вот правда. И то, что мальчик – сын Олега – это ничего не меняет. Пошла вон отсюда!

— Но...

— Лёшка, да как же так? Она ж мать! Ей идти некуда, как же мы её выгоним?

— Я вся сжалась. Мне нужна была их поддержка. Обоих.

— Алексей Петрович, – попыталась я говорить мягко, умоляюще. – Я всё понимаю... Я виновата. Но я люблю Олега. И он меня любит. Разве это не главное? Мы просто не смогли бороться с этим чувством.

Он покачал головой.

— Любовь? – усмехнулся. – Вы, деточка, даже не представляете, что такое любовь. Любовь – это строить, а не ломать. А ты с моим сыном поломали всё, до чего дотянулись. И свою семью, и его. И теперь вам обоим предстоит расхлебывать то, что вы натворили.

— Олег будет счастлив со мной! – выпалила я с внезапной дерзостью, вставая. – Я знаю! Я дам ему всё, чего ему не хватало!

— Ему не хватало только одного – совести, – отрезал Алексей Петрович. – И тебе, я смотрю, того же не хватает. Люда, я ухожу. Не могу смотреть на этот цирк. Выгони эту... И спать ложись.

Он развернулся и ушел, хлопнув дверью в прихожей. Я почувствовала себя абсолютно разбитой и одинокой, несмотря на то, что Людмила Ивановна тут же обняла меня.