Книга Измена - дело семейное, страница 126 – Аника Зарян

Невольно всхлипываю. Тут же зажимаю рот рукой, чтобы не дать эмоциям снова прорваться. Хватит на сегодня слёз.

Снимаю намокшую ветровку, убираю на второй ряд. Он делает то же самое с пиджаком, садится за руль, но не заводит мотор сразу. Поворачивается ко мне.

— Наташа, – берет за руку, сцепляет наши пальцы. – Радость моя. Я здесь. И никуда не собираюсь. Ты мне веришь?

Смотрю на наши руки. На его широкую, надежную ладонь, которая держит мою – холодную, дрожащую.

— Верю, – признаюсь шепотом. Это самое честное, что я могу сказать. - Но боюсь, тебе еще придется меня подождать. Я не могу...

Замолкаю. Пережитое настолько меня опустошило, что я не могу найти в себе силы даже договорить. Но это помогло мне понять главное. Я чуть не повторила снова ту же ошибку.

Я разбита.

И явно не готова ни к каким отношениям до тех пор, пока не соберу себя. Иначе навсегда застряну в этой карусели неконтролируемых эмоций.

Я так не хочу. Ни для себя, ни для Вадима. Ни для своих дочерей. Какой пример я им подам?..

— Ничего. Я, между прочим, не только джаз слушать умею. Еще и терпения у меня – на несколько жизней хватит. – Он качает головой, и в уголках его глаз снова появляются знакомые лучики, а в голосе снова прорезывается старая, добрая ирония. И от этого на душе становится легче. – Я тебя люблю, Наташ. Тебя. С твоим горем, с твоими детьми, с твоим упрямством, с твоей злостью на весь мир. И твоей добротой. Тебя, которая умеет быть такой сильной и такой беззащитной одновременно. Я тебя знаю. Всю. И я свой выбор давно сделал.

— Любишь ты всё таки громкие заявления, Миронов. – улыбаюсь, глядя в темноту.

Смотрю в окно. На улице окончательно стемнело. Фонари зажигают на асфальте длинные, мокрые полосы. Осень стучится в город. Пора перемен.

— Мы не будем никуда спешить, Наташа. Просто дай нам шанс.

Мы едем по мокрому шоссе, оставляя позади мигалки, пробку и мою машину, брошенную где-то на другой стороне трассы. Кажется, я даже не закрыла её.

— Вадим, - смеюсь в голос.

— Понял. Сейчас развернусь. Но я не дам тебе сесть за руль, вызовим трезвого кучера.

Ну вот как он это делает?

Я откидываю голову на подголовник и смотрю на его профиль, освещенный приборной панелью. Сильный подбородок, прямая линия носа, знакомые морщинки у глаз. Человек, который порой знает меня лучше, чем я сама. Который умеет читать мои неозвученные мысли. И который каждый раз выбирал меня. Может, это не такая уж плохая идея? Потом. Когда-нибудь...

«А если ничего из этого не получится?» - фонит уязвленное подсознание.

« А если получится?»

Всё. Хватит. Подумаю об этом потом.

Опускаю свою руку на центральный подлокотник. Нахожу его пальцы, вплетаюсь.

Он на секунду отводит взгляд от дороги. Видит мое движение и отвечает на него, смыкая пальцы вокруг моих.

Некоторое время спустя.

- Олежек, ты не знаешь, где папа? – голос матери в трубке звучит потерянно, почти по-детски беспомощно. Не тот властный, визгливый тон, к которому я привык за сорок три года. А сдавленный, надтреснутый шёпот.

Я сижу в машине у дома Наташи, куда привёз Веронику после шоппинга. Дочь выбирала наряд на очередное школьное мероприятие.

Припарковался у ворот и смотрю на освещённые окна моей прежней квартиры, представляя, как прямо сейчас моя жена напевает себе что-то под нос, перемешивая свой фирменный сливочный соус к пасте.