Книга Измена - дело семейное, страница 125 – Аника Зарян

Я ору его имя в сторону этой металлической груды, будто он может откликнуться. Вокруг уже смотрят – и медики, и другие полицейские. Мне плевать. Весь мир рушится здесь и сейчас. Если с ним что-то случилось... Если и он...

Я не смогу.

Просто не смогу дышать дальше.

И уже когда от боли и страха в горле стоит ком, а тело готово подкоситься, я слышу за своей спиной:

— Наташ? Девочка моя, почему ты здесь?

Низкий, чуть хриплый от усталости, но такой родной, такой любимый голос.

Оборачиваюсь.

За мной, в двух шагах, стоит Вадим. В джинсах, в пиджаке поверх поло. В руке бумажный стакан от кофе. Брови сведены, лицо взволнованное, в глазах – полное недоумение и тревога.

— Ты, – выдыхаю я, не в силах пошевелиться. – Живой!

— А ты меня хоронить собралась, что ли?– говорит он, подходя ближе.

Стоит передо мной.

Хочу броситься к нему, отругать за страшные слова, которые только что произнес, прижаться к крепкому плечу, но не могу. Вся дикая энергия отчаяния, ярости, моего самого большого в жизни страха потери любимого человека, вырывавшаяся из меня еще минуту назад, в один миг растворяется. Ноги подкашиваются. Я делаю шаткий шаг и просто падаю ему в руки, вцепляясь пальцами в отвороты его пиджака.

Тело сотрясает мелкая, бесшумная дрожь.

— Я думала... – шепчу в его плечо. – Господи, я подумала, что ты там. Что я больше тебя не увижу!

— Тш-ш-ш. Я здесь. Я в порядке. Ничего со мной не случилось. – Одной рукой прижимает к себе, другой гладит по голове. – Я симку не успел переставить. А потом эта авария – вообще вылетело с головы. Прости, я не думал, что так тебя напугаю.

Я не могу говорить. Только качаю головой, прижимаюсь к нему, вдыхая родной запах.

Глупости.

Это всё глупости. И забытая симка, и мой страх.

Он живой.

И он. И я. И Олег... Все живы!

Это главное.

Вадим отстраняется на полшага, берет мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. И в этот момент в его глазах я вижу не только облегчение, но и то, что было там всегда и оставалось для меня невидимым долгие годы. Его любовь, которая живет в нём... Как он сказал?

Долго. Безнадёжно. И, кажется, уже навсегда.

— Я бы с ума сошла, если бы с тобой что-то случилось, – шепчу на пределе откровения, не думая, как это прозвучит, что он подумает. – Пожалуйста, больше не пугай меня так.

Это не признание в любви. Не капитуляция перед его чувствами.

Это правда.

— А ты говорила, не способна больше на яркие чувства. – Он пытается улыбнуться, нежно смахивает большим пальцем мои слёзы.

Дурак!

— Это не смешно.

— Я и не смеюсь. Я серьезно. Серьезнее не бывает.

Он обводит взглядом место катастрофы, мигалки, суету. Потом снова смотрит на меня.

— Пойдем отсюда.

Подхватывает за талию, давая силу и опору. И не отпускает, пока мы не проходим мимо полицейских машин, не отдаляемся от вони гари и звуков спасательной техники.

Мы доходим до его «Ровера», припаркованного на встречной обочине дальше, в стороне от пробки.

— Как ты узнал, что я там?

— Ты так кричала, что тебя до Еревана было слышно.

— Ой, всё!

— Просто решил подойти спросить, сколько еще будет закрыт проезд. Не хотел опоздать к тебе.

Открывает мне дверь, помогает сесть. Все движения аккуратные, осторожные, будто я хрустальная.

Так же, как и десять лет назад, когда помог мне добраться до роддома, потому что никому другому мне даже в голову не пришло позвонить, когда у меня начались схватки, а Олега не было рядом...