Книга Измена - дело семейное, страница 124 – Аника Зарян

В глаза бросаются несколько фотографий с места ДТП: перевернутый микроавтобус, исковерканные «легковушки», мигалки машин скорой и МЧС. На дальнем плане - черный внедорожник со знакомым значком на решетке радиатора, по которому тоже пришелся удар – со стороны водителя. Вся левая сторона деформирована.

Сквозь накатившую панику вчитываюсь в короткий текст:

«По предварительным данным, столкновение нескольких автомобилей. Есть погибшие. Среди пострадавших – женщина с ребенком, водитель такси, мужчина примерно сорока лет. На месте работают экстренные службы».

Сорока лет. Вадиму сорок два.

Текст расплывается. В ушах звенит.

Нет. Не может быть. Он, наверное, еще в аэропорту.

Господи, пусть он будет в аэропорту!

Пытаюсь снова набрать его номер. Пальцы дрожат, не попадают на иконку. «Абонент временно недоступен». Еще раз. Тот же бездушный голос автоответчика.

Больше не думаю. Завожу машину, выруливаю на Московский проспект, вдавливая до упора педаль газа. Мчусь по городу, нарушая все правила, но не могу остановиться. В голове одна мысль: там, в этой груде искореженного металла – его машина, и он тот самый мужчина сорока лет.

— Прошу, только не это. Господи, прошу, только не это. Только не он!

Мелькают фонари. Дворники скребут по стеклу. В ушах - пульс.

Меня отбрасывает на несколько месяцев назад, и я будто снова проживаю тот же ужас. Леденящий душу, мой самый большой в жизни страх - потери любимого человека. Как и тогда, в июле. И в мае... И подсознательно - в ноябре десятилетней давности, когда я боролась за жизнь моей еще не родившейся дочери...

Как и тогда, в этот момент для меня нет ничего более чудовищного, чем ехать по мокрой ночной дороге и не знать, жив ли тот, кого ты любишь.

— Господи, помоги!

Еще на подъезде вижу колонну машин, вставшую в пробку из-за перекрытой полосы. И вторую, – встречка тоже закрыта, столкновение парализовало движение с двух сторон.

Включаю «аварийку», прижимаюсь к обочине. Вылетаю из машины. В лицо бьют капли дождя, а я бегу вперед, к синим мигалкам. Воздух пахнет горелой резиной.

Запах тут же проникает в легкие.

— Нет, пожалуйста! Нет...

Все огорожено лентой. Полицейские, медики, спасатели в жилетах. За лентой – то, что осталось от машин. В центре - какая-то искореженная железная масса. Санитары на носилках несут кого-то, накрытого тканью.

Нет! – то ли вслух, то ли в уме.

— Мне туда! – голос звучит чужим, хриплым. – Пропустите меня!

Один из полицейских, преграждает путь.

— Гражданка, отойдите, здесь проход закрыт.

— Там мой... Там Вадим! Мне нужно найти его! Он там!

— Никого сейчас не пускаем. Идут спасательные мероприятия. Отойдите, пожалуйста.

— Вы не понимаете! – кричу я, уже не сдерживаясь. Слезы душат, катятся по лицу, смешиваясь с каплями дождя. – Он там! Он меня ждёт! Нам надо было поговорить! Пропустите меня!

Пытаюсь прорваться под ленту. Полицейский ловит меня за руку, крепко.

— Успокойтесь! Нельзя туда. Если ваш родственник был здесь, вам сообщат. Свяжитесь со скорой, с приемным отделением больниц. Но отсюда вам надо уйти.

В потоке банальных слов мозг цепляется за одно.

Родственник?

Конечно! Даже ближе, чем родственник! Он – моя константа! Человек, который со мной всегда.

И в радости, и в печали!

Или уже нет?

— Я не уйду! Я должна его найти! – Рвусь, но хватка у полицейского как железная, сильнее меня. Отчаяние и страх перерастают в истеричную ярость. – Вадим! Вадим!