Книга Измена - дело семейное, страница 121 – Аника Зарян

Дожили!

Собираюсь уже отбить звонок, но слышу:

— Наташа? – спрашивает Наре уже настороженнее. - Алло!

Щурусь, удивляясь собственной заторможенности. Определитель же наверняка выдал мое имя.

— Кхм-кхм, – быстро откашливаюсь, маскируя конфуз. – Добрый вечер, Наре.

— Привет, Наташ, – улыбается голосом, – рада тебя слышать!

Мы пытались дружить, пока они с Вадимом были женаты. Но не получилось. Между нами установились всего лишь легкие приятельские отношения.

— Да, я тоже. Прости за замешательство, просто задумалась.

Ложь! Просто не ожидала услышать её.

На фоне слышатся далёкие голоса: женские, мужские, детские.

Жизнь.

Шумная, яркая.

Его жизнь, о которой я, подумать только, ничего особо и не знаю. Не спрашивала, не интересовалась, в то время как он знает обо мне всё.

Поджимаю губы. Упираюсь взглядом в черно-белый ажурный узор на кружке, чтобы не думать о том, что мне может не найтись места в его жизни.

— Ничего, Наташ, не бери в голову. – говорит Наре отстраненно-вежливо. И мне в этом слышится что-то интимное, как будто принимает звонок для мужа, а не для бывшего... – Вадим оставил телефон, когда уходил утром. Может, ему что-то передать, когда вернется?

Она говорит о нем с такой интонацией, какая бывает только у людей, которые делят вдвоем пространство, время, быт.

— Нет, Нар, ничего передавать не надо. – откидываюсь на спину, дивана, закрываю глаза. – Ничего срочного.

— Точно? – игриво. – Ну, ладно. О! А вот и он! Вадим! Иди сюда!

«Нар, мне кто-то звонил?» – слышу на фоне его приближающийся голос. – «С кем ты говоришь?»

— Привет! – слышу шуршание на линии, характерное чмоканье. – С Наташей.

И кладу трубку.

Поднимаюсь, подхожу к раковине и выливаю холодный чай.

— Ну что, Наташа, – подмигиваю своему отражению в темном окне. – Опять?

В ушах воскресает его «договорим, когда вернусь». И мне вдруг становится очень страшно услышать от него, что они с Наре решили всё обсудить, и он вернулся к ней. Ради Армана, конечно.

Логично. Правильно. Даже благородно с его стороны. И снова очень по-мироновски. Он же всегда ставит долг выше всего. Наверное, выше даже нашей дружбы длиной в четверть века. И уж точно выше этих странных чувств, которые, кажется, обречены.

Тогда почему мне так тоскливо?

Возвращаюсь в гостиную, снова падаю на диван и закрываю глаза. Телефон лежит рядом.

Он перезванивает почти сразу. Настойчиво. Раз, другой. Я не отвечаю. Просто фиксирую боковым зрением, как экран загорается и гаснет.

Детский сад.

Спустя несколько минут смартфон наконец затихает. И тут же приходит сообщение. Не открываю мессенджер, трусливо читаю его через сдерживание экрана.

«Не игнорируй мои звонки. Я знаю, что ты там напридумывала себе глупостей, а теперь лежишь и страдаешь! Ответь на звонок. Я соскучился по твоему голосу».

Ох!

Всё же открываю чат, набираю: «Занята». Стираю. Пишу снова: «Всё ок, не могу говорить». Звучит слишком холодно. «Не могу сейчас, перезвоню» – уже отдаёт фальшью. В конце концов отправляю просто: «Я не игнорирую».

Он, кажется, чувствует эту фальшь через тысячи километров, разделяющие нас сейчас. И даже через экран телефона.

Или просто знает меня слишком хорошо.

Доставлено, прочитано.

Телефон звонит снова. Глубоко вдыхаю, выдыхаю и нажимаю на зеленую кнопку. Подношу трубку к уху, но не говорю первой.