Книга Измена - дело семейное, страница 120 – Аника Зарян

Шестнадцать. Среда.

За окном – классический питерский вечер. Уже чувствуется приближение осени. Моросящий дождь висит в воздухе влажной пеленой. Я закончила рабочий день, разобрала папки, отписалась клиентам по итогам заседаний. В квартире тихо. Вероника у Паши, Лера на дежурстве. Я варю себе чай, сажусь на кухне у окна и смотрю, как темнеет небо.

А еще смотрю на телефон.

Он молчит уже семь часов.

Не то чтобы мы писали друг другу каждый час. Нет. Но я уже привыкла к сложившемуся ритму: утром – его «привет», днём – моё «как дела?», вечером – несколько реплик, обрывки новостей, иногда смешной мем. И перед сном – его «спокойной ночи, Наташ».

Сегодня утром было «привет, как дела?». Я отписалась с задержкой: «Завал, как у тебя?»

А дальше тишина.

Сначала не придала значения – мало ли, к врачу пошел, занят с сыном, гуляет, решает какие-то дела. Ответит, как освободится.

Но к вечеру тишина стала невыносимой.

Последний час открывала чат раз десять, будто от этого могли появиться новые сообщения.

«Всё в порядке?» – отправила я час назад. Ответа до сих пор нет.

Логично понять, что у человека своя жизнь. Сын, бывшая жена, мама. Город, который он не видел больше года.

Занят. Устал. Забыл.

— Надоело, Миронов? – и все же думаю я с горькой усмешкой. Устал ждать. Понял наконец, что я тот еще выбор. И решил оборвать едва прорезавшееся чувство, пока не поздно. Проще вернуться к бывшей. Или найти кого-то без такого багажа, как у меня. Кого-то вроде той официантки из джаз-клуба, с карими глазами и без десяти лет жизни во лжи и двух травмированных дочерей...

Иду с кружкой в гостиную, сажусь на диван, подбираю под себя ноги. Медленно перематываю наш с ним чат снизу вверх. Его сообщения звучат в ушах его мягким, низким голосом.

Улыбаюсь.

А потом начинаю ненавидеть себя за эту слабость. Я же дала себе слово – никогда больше не позволять мужчине влиять на моё состояние. Быть сильной. Самодостаточной. Целой.

Злость подкатывает комом к горлу, за то, что позволила этому случиться. За то, что позволила ему пробить щель в броне, которую я нарастила после предательства Олега. И – вынужденно признаюсь – впустила его.

Очень пытаюсь, но что-то еще во мне не дает расслабиться. Что-то колючее, ядовитое. Скребет изнутри, царапает. Чувство собственничества. Я настолько привыкла, что этот мужчина доступен 24/7, что даже мысли не допускала, что это может закончиться. Может быть не так.

И теперь мне плохо. Потому что я не хочу этим противным ощущением обесценивать нашу дружбу.

Глупо. И попахивает истерикой.

Чай остывает. Я всё смотрю на экран и никак не решусь, звонить, не звонить...

«Не унижайся», – тут же парирует внутренний голос, ледяной и привычный.

Но проходит еще час, и тревога оказывается сильнее гордости.

Сердце ритмично пульсирует где-то в основании горла, мешая глубоко вдохнуть. Прикрываю глаза, слушаю длинные гудки.
Затем в трубке раздается характерная трель – соединение установлено.

И уже собираюсь что-то произнести, как слышу мягкое, певучее, с легким акцентом:

— Алло?

Узнаю голос Наре, его бывшей жены. И почему-то всё внутри замирает. Лёд растекается по венам, сковывая даже дыхание.

— Алло-о-о? – повторяет она с легким недоумением в голосе.

Язык предательски прилипает к нёбу. Мозг лихорадочно соображает, прокручивая единственную мысль: почему у неё его телефон? Нет, даже не так. Почему она отвечает на его звонки?