Книга Измена - дело семейное, страница 101 – Аника Зарян

Конечно, рассказывал. В каком-то из наших бесконечных разговоров, наверное. Возможно, в перерывах между обсуждением дел и моими жалобами на бессонницу. И наверняка тогда это звучало, как нечто обыденное, само собой разумеющееся. Потому что тогда он был просто Вадимом, а не мужчиной, чье прикосновение неожиданно заставило мир сжаться до размеров темного салона автомобиля и пульсирующей точки на ладони.

— Вылет утром.

— Завтра?

— Мхм, – кивает.

И почему-то от мысли, что его не будет рядом целых две недели, мне становится иррационально больно.

Больнее, чем должно было бы быть.

— Понятно. – разворачиваюсь к двери, хватаюсь за ручку.

— Наташ, – чувствую, что тянется ко мне.

Инстинктивно отшатываюсь. Еще одного прикосновения я не переживу.

— Мне остаться?

— С чего это? – дергаю на себя ручку. Сжимаю зубы.

— Уверена?

— Конечно, – бросаю на него быстрый взгляд. Хочу улыбнуться, чтобы ему было легче меня отпустить. – Всё в порядке, Миронов. Хорошей поездки! И передавай привет Арману.

Открываю дверь. Прохлада вместе с каплями дождя бьет в лицо. Ловлю дежавью из коттеджа.

Спешно выхожу. Дождь капает на волосы, плечи. Вода тут же впитывается в ткань пальто.

А потом дождь исчезает.

— Наташ, подожди! – Вадим оказывается рядом, раскрывая надо мной и передавая мне свой большой черный зонт с деревянной ручкой. – Мы договорим, когда вернусь. – замолкает, наклоняет вопросительно голову: – Да?

Улыбаюсь. Убираю с его лба рыжеватую прядь челки.

— Посмотрим...

Набираю код на домофоне. Открываю ворота. Иду, не оборачиваясь. Чувствуя на себе его взгляд. Поворачиваю к подъездам, пропадая из виду. Ложусь спиной на мокрую каменную стену. И только после этого слышу, как его Ровер уезжает.

— Посмотрим...

В понедельник до вечера я тоже с Вероникой.

Во вторник иду в поликлинику вставать на учет у кардиолога. Это занимает полдня, не меньше.
До офиса доезжаю только к среде. Захожу в свой кабинет.

Оглядываюсь. Здесь всё на своих местах, словно я не выпадал из жизни на несколько недель. Стол отполирован до блеска, стопки бумаг аккуратно разложены по папкам.

Молодец, Ольга.

Проверяю время на часах, пью часть дневных таблеток и приступаю к работе. Вернее, пытаюсь. Три часа подряд слушаю отчеты начальников колонн. Киваю, делаю пометки в блокноте, задаю уточняющие вопросы, пытаясь вникнуть в цифры, в маршруты, в причины падения выручки за последний месяц. Казалось бы, вот оно – единственное постоянное, что осталось в моем мире.

Здесь всё объяснимо, подчинено логике. Есть планы, графики, KPI. Есть сложности и проблемы, которые, в отличие от всего остального в моей жизни, имеют решение. Дело, которым я должен гордиться. Но почему-то чувствую только напряженность.

— Спасибо, возвращайтесь к работе.

Со стороны – деловой и собранный руководитель, оправившийся после болезни. Внутри же – пустота и усталость. Каждое слово дается с усилием. Мысли то и дело уплывают – к Наташе, к детям, к брату, к отцу с матерью, которые умудрились разругаться на старости лет так, что даже не разговаривают друг с другом.

После обеда вызываю Ольгу. Она заходит, улыбается.

Рада, что я вернулся.

— Павел Сергеевич сегодня будет?

Моя секретарша замирает на секунду. В её глазах мелькает что-то вроде растерянности и сочувствия. Видимо, здесь тоже все уже в курсе про наш с братом, хм, разлад.