Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 59 – Магисса

Я посмотрела на часы. 15:30. Район спальный. Люди здесь небогатые, одежда у них дешевая, она рвется. Молнии ломаются. Брюки протираются. Шторы из «Икеи» нужно подшивать. Мне нужен кэш. Быстрые, живые деньги. Прямо сейчас.

Я открыла телефон. Нашла через геолокацию местный чат в Телеграме: «ЖК Щелковский / Барахолка / Соседи». Три тысячи участников. Отлично. Я начала набирать текст. Сначала пальцы вывели привычное, просящее: «Здравствуйте, я новая соседка, ищу подработку, могу подшить...» Я стерла это немедленно. Позиция жертвы не продается. Люди не несут деньги тем, кто нуждается. Люди несут деньги тем, кто может решить их проблему качественно. Я выпрямила спину, словно была на собеседовании. Набрала новый текст:

«Добрый день. Меня зовут Зоя. Я — профессиональный технолог швейного производства с 25-летним стажем. Открываю частную мастерскую в вашем доме (Парковая, 5). Что я делаю: — Ремонт одежды любой сложности (то, за что не берутся в ателье). — Подгонка по фигуре (костюм сядет как влитой). — Замена молний, штопка, реставрация. Не "швея-надомница". Я инженер, который работает с тканью. Качество фабричное. Сроки — сегодня. Соседям скидка 20 % на первый заказ. Фото работ прилагаю».

Я прикрепила несколько фотографий из своей галереи: макросъемка идеального шва на шелке, сложная врезка молнии в пуховик, который я делала для Лены. Нажала «Отправить». Сообщение улетело в ленту, затерявшись между «Продам детский велосипед» и «Кто сверлит в третьем подъезде?!».

Я отложила телефон. Теперь ждать. Я пошла на кухню. Там стоял старый, закопченный чайник, оставшийся от хозяев. Я помыла его с содой, поставила кипятиться. Вода зашумела. Внезапно телефон пискнул. Я вздрогнула. Аркадий? Нет, я его заблокировала. Он не может пробиться через мой файрвол. Сообщение в «личку». Незнакомый номер. Аватарка — котик. «Здравствуйте! А вы правда шьете? У меня тут проблема, сын порвал школьные брюки, а завтра в школу. В ателье сказали — три дня ждать. Вы сможете сейчас? Мы в соседнем доме».

Я выдохнула. Рынок отреагировал. «Приносите. Смогу. Квартира 12».

Через десять минут в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стояла женщина лет сорока. Уставшая, в растянутом пуховике, с тяжелыми пакетами из «Пятерочки». Рядом переминался с ноги на ногу мальчик лет десяти. Типичная «жертва быта». Зеркало моей прошлой жизни. — Ой, здравствуйте, — она окинула меня взглядом, явно ожидая увидеть бабушку-пенсионерку в халате, а не женщину в строгом свитере с прямой спиной. — Я Галя. Вот... Она протянула мне брюки. Темно-синяя школьная форма, дешевая синтетика. На колене — рваная дыра углом. Классика. Пацан упал на асфальт.

Я взяла брюки. Ткань была ужасной — сыпучая, скользкая. В ателье такое не любят, игла вязнет, нитка рвется. — Посмотреть можно? — спросила я, не приглашая их войти дальше коврика. — Да, конечно. Там вот... зацепил. Я уж думала выкидывать, но денег сейчас нет новые покупать, конец месяца... Галя начала оправдываться. Это был рефлекс наших женщин — оправдываться за бедность. Я сама так делала сотни раз. Я молча разложила брюки на тумбочке в прихожей. — Разрыв сложный, — констатировала я профессиональным тоном. — Просто зашить не получится, будет видно, поползет дальше. Нужно делать декоративную строчку или накладку. У меня есть подходящая кордура, сделаем «байкерские» наколенники. Будет крепче, чем было.