Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 61 – Магисса

Я посмотрела на потолок. Там, в углу, расплылось желтое пятно от старой протечки. Обои в одном месте отошли. Убого? Да. Но это мое убожество. И я его исправлю. — Завтра с утра куплю банку белой краски, — сказала я вслух. — И валик. Закрашу эти жуткие цветочки. Стены будут белыми. Чистыми. Как моя жизнь.

Я допила кефир. Встала. Подошла к манекену. Дуся стояла у окна, как часовой. — Ну что, подруга, — я похлопала её по пластиковому боку. — Первый день полета нормальный. Экипаж жив. Топлива мало, но мы держимся.

Я достала телефон. Палец сам потянулся к «Черному списку». Хотелось проверить. Звонил ли? Писал ли смс с проклятиями или, может быть, с мольбами? Как он там? Нашел рубашку? Сварил пельмени или снова давится сухой колбасой? Я занесла палец над экраном. Сердце екнуло — фантомная боль ампутированной привязанности.

А потом я вспомнила его лицо сегодня утром. Трясущиеся щеки, трусы в горошек и вопль: «Это мое! Не отдам машинку!». Я нажала кнопку блокировки экрана. Темнота. Мне неинтересно. Мне все равно, как живет паразит, лишенный кормовой базы. Это проблема паразита, а не донора.

Я расстелила постель на скрипучем диване. Сверху постелила свое белье — хрустящее, пахнущее лавандой. Легла. Пружина впилась в бок, но я просто подложила свернутый свитер. За окном шумело Щелковское шоссе. Шум большого города, которому плевать на твои драмы. Я закрыла глаза. Я лежала в коробке из-под обуви. Тесной, старой, чужой. Но я здесь не была старой обувью, которую выкинули. Я была мастером, который открыл свою мастерскую.

— Спокойной ночи, Зоя, — прошептала я. — Завтра будет новый день. И новые заказы. И белые стены.

Я заснула мгновенно, и мне не снилось ничего, кроме белого, чистого листа бумаги, на котором я чертила новую, идеальную выкройку

от лица Аркадия

Во вторник я действовал решительно. Мне нужно было срочно заполнить пустоту. Мне нужен был новый экипаж. Яркий, шумный, живой.

Операцию «Новая Хозяйка» я назначил на полдень. Сбежал с работы, сославшись на переговоры (Генеральный все равно смотрел на меня как на прокаженного из-за мятого пиджака), и погнал свой «Опель» через весь город. Лампочка бензобака горела тревожным оранжевым глазом, напоминая, что мои ресурсы на исходе, но я отмахнулся. Сейчас я заправлюсь эмоциями.

— Ну всё, малыш, — сказал я, загружая в багажник необъятные чемоданы Аллы. — Прощай, твоя съемная конура. Едем во дворец. В родовое гнездо Васюковых.

Алла сияла, как елочная игрушка. На ней была короткая шубка из эко-меха (выглядела богато, если не приглядываться) и ботфорты на шпильке. — Аркаша, я так волнуюсь! — щебетала она, подкрашивая губы в зеркале заднего вида. — А твоя... ну, эта... она точно свалила? Не будет там за шторкой прятаться? — Съехала, — я самодовольно усмехнулся, выруливая на проспект. — Я провел жесткие переговоры. Указал на дверь. Она поняла, что против меня не попрешь. Собрала свои тряпки и капитулировала. Не выдержала конкуренции с тобой, моя королева.

Я положил руку ей на колено. Алла хихикнула. В этот момент я верил, что совершил гениальную рокировку. Я сменил старый, надежный, но морально устаревший актив (Зою) на новый, рискованный, но высокомаржинальный стартап (Аллу). Да, Зоя обеспечивала тыл. Но Алла обеспечивала фасад. А в наше время имидж — это всё.