Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 62 – Магисса

Мы подъехали к дому. Я галантно распахнул дверь подъезда, чувствуя себя барином, вводящим молодую жену в усадьбу. Лифт, к счастью, работал. Ключ повернулся в замке. Я толкнул дверь. — Входи, хозяйка! Властвуй!

Алла шагнула через порог, цокая каблуками по ламинату. Я занес чемоданы, вытер пот со лба и выпрямился, ожидая восторгов. Она стояла посреди прихожей и оглядывалась. — М-да... — протянула она. В голосе не было восторга. Было брезгливое удивление, как у инспектора Мишлен в придорожной забегаловке. — Что такое? — я напрягся. — Аркаш, а чего так... гулко? И эхо, как в бункере.

Я прошел в гостиную, включил свет. И тут я впервые увидел свою квартиру ее глазами. Зоя, уходя, забрала не просто вещи. Она забрала «текстуру» жизни. Окна зияли черными дырами — штор не было. Голые карнизы торчали как ребра скелета, и уличный фонарь бесстыдно бил в комнату, высвечивая пыль. Стены, лишенные картин и фотографий, обнажили выцветшие пятна на обоях. В углу, где раньше стоял её манекен, теперь красовалась дыра в плинтусе и клок отклеившихся обоев, который Зоя, оказывается, прикрывала годами. Я этого даже не замечал. На полу остались вмятины от ножек швейного стола. Ковриков не было. Вазочек не было.

Квартира выглядела не как «дворец», а как номер в дешевой гостинице, который только что ограбили под ноль.

— Слушай, — Алла брезгливо провела пальцем по полке (слой пыли за два дня без Зои стал заметным). — А ты говорил, у тебя евроремонт. А тут... ну, такой, уставший «евро». Обои вон отходят. И ламинат потертый. Бедненько, Аркаш. — Это Зоя! — быстро нашелся я, чувствуя, как краснеют уши. — Это она всё испортила. Варварша! Всё содрала, всё вывезла. Даже шторы, представляешь? Мелочная, мстительная натура. Я обнял Аллу за талию, пытаясь переключить её внимание. — Но это даже к лучшему, детка! Мы тут всё переделаем. Купим новое. Модное. Я тут лофт устрою. Хай-тек!

Алла немного оттаяла. — Ну ладно. Лофт так лофт. Чур, гардеробная — моя!

Она начала распаковываться. И тут началось Великое Переселение Вещей. Зоя всегда была педантом: у каждой вещи свои координаты. Алла действовала методом ковровой бомбардировки. Через час прихожая была завалена обувью. Сапоги, кроссовки, туфли валялись вперемешку, перекрывая проход к ванной. В самой ванной на полочке, где раньше одиноко стоял мой стакан с щеткой и скромный крем Зои, выросли небоскребы из баночек, тюбиков, флаконов и спреев. Моя щетка была безжалостно сдвинута на край раковины и уже упала в мокрую мыльницу.

— Аркаша, а где полотенца? — крикнула она из ванной. — Эм... — я завис. Полотенца. Зоя забрала свои. Мои... я не знал, где мои. Обычно чистое полотенце просто появлялось на крючке. Сейчас крючки были пусты. Я порылся в шкафу в коридоре. Нашел старое, вафельное, которым мы, кажется, вытирали собаку лет десять назад. — Вот, — протянул я. — Фу, — Алла взяла его двумя пальцами. — Этим полы мыть? Ладно, завтра купим нормальные. Дай карту?

Я сделал вид, что закашлялся. Карта. Моя зарплатная карта была пуста, как этот холодильник. Аванс через две недели. Оставалась кредитка. «Золотая» карта с лимитом в сто тысяч, которую я берег на «черный день». Я посмотрел на Аллу, которая стояла в одном белье посреди разгрома. Видимо, «черный день» настал, просто он был замаскирован под праздник.