Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 166 – Магисса

Сообщение было прочитано. Внизу экрана запрыгали точки — Елена набирала текст. Я уже представлял, как она пригласит меня к себе, приготовит горячий ужин, нальет чаю... Ответ прилетел как хлесткая пощечина. «Понятно. Очередной взрослый мальчик в "переходном периоде" ищет женщину с квартирой, к которой можно переехать со своими правилами. Извините, Аркадий. Спонсорство бездомных руководителей меня не интересует. Удачи в поисках».

Я опешил. Несколько раз перечитал короткое сообщение, не веря глазам. Она даже не дала мне шанса пустить пыль в глаза! Я лихорадочно начал печатать ей гневный ответ, хотел объяснить, что она теряет свой единственный шанс на нормального мужика, но под ее именем уже загорелась серая плашка: «Пользователь ограничил вам доступ».

— Дура, — прошипел я, отбрасывая телефон на живот. — Бухгалтерша хренова. Сиди дальше со своими отчетами, старая дева.

Но у меня был еще один «мэтч». Марина, 45 лет, старшая медсестра. Симпатичная блондинка с усталой улыбкой. Я решил сменить тактику. Никаких разговоров о жилье и быте. Нужно сразу брать быка за рога, давить на романтику и эмоции. «Марина, ваш профиль — как глоток свежего воздуха. Вы кажетесь такой искренней, такой понимающей. Я бы очень хотел увидеть вашу улыбку вживую. Давайте выпьем кофе?»

Марина ответила быстро: «С удовольствием, Аркадий! У меня как раз завтра выходной. Я очень люблю "Кофеманию" на Тверской, там потрясающие десерты. Во сколько вам будет удобно?»

У меня внутри всё оборвалось. Словно я шагнул в пустую шахту лифта. «Кофемания». Центр Москвы. Два кофе и два десерта там обойдутся минимум в две с половиной тысячи рублей. У меня на карте лежала одна тысяча. Ровно тысяча рублей, на которую я планировал купить макарон и самых дешевых сосисок на ближайшие дни, чтобы не сдохнуть с голоду. Я застучал пальцами по экрану, пытаясь выкрутиться, сохранив лицо: «Марина, Тверская — это так банально и шумно. Я человек, который ценит душевность, а не пафос. Может быть, мы лучше возьмем кофе навынос в парке Сокольники? Прогуляемся по осенним аллеям, посмотрим друг другу в глаза, поговорим о настоящем. В дорогих ресторанах нет души».

Пауза длилась около трех минут. Я почти физически чувствовал, как на том конце провода женщина с усталой улыбкой проводит жесткую дефектовку моего предложения, сверяя мой дорогой костюм на фото с предложением померзнуть в парке. Ответ Марины был сухим и коротким, как выстрел: «Понятно. Очередной пополамщик или просто нищеброд, ищущий бесплатный сервис ухаживаний. Мне 45, Аркадий. Я в парках по лужам нагулялась в студенчестве. Не тратьте мое время. И фото свое старое смените, не позорьтесь».

И снова — бан. Блокировка.

Я вскочил с раскладушки. Дешевый телефон чуть не вылетел из трясущихся рук. Дыхание перехватило от ярости и жгучего, невыносимого стыда. Меня оценивали. Меня, Аркадия Васюкова, пропускали через какой-то унизительный фильтр, взвешивали на весах и отбраковывали с первого же сообщения! Женщины за сорок, эти «одинокие и брошенные», которых я планировал осчастливить своим присутствием, оказались расчетливыми, жесткими аудиторами. Они ничем не отличались от Зои! Они не велись на красивые слова про «душу» и «традиционные ценности». Они четко, как сканеры, считывали между строк мою финансовую несостоятельность. Эпоха наивных домохозяек, готовых тащить мужика на своем горбу за один только факт наличия штанов в доме, безвозвратно ушла.