Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 159 – Магисса

И тут же осекся. Мой «Опель» так и остался гнить во дворе у Аллы, брошенный там еще в тот день, когда меня увезла скорая. У меня не было ни копейки на бензин, чтобы его заправить, а ключи, кажется, я вообще забыл на тумбочке в ее прихожей, когда бежал. Кредитная карта, лежащая в моем бумажнике, была намертво заблокирована банком за неуплату минимального платежа. У меня не было денег даже на такси.

Я медленно ссутулился, пряча окоченевшие руки глубоко в карманы куртки. Вдалеке, у светофора, я увидел, как большой, чистый, матово-черный внедорожник Вячеслава плавно отъезжает от тротуара. Машина мягко влилась в плотный городской поток, увозя Зою в ее новую, непонятную, но явно надежную жизнь, и вскоре скрылась за поворотом.

Ветер швырнул мне в лицо горсть ледяной крупы. Я отвернулся от дороги и побрел вниз по улице, в сторону остановки общественного транспорта. Мне предстояло ехать на автобусе. Толкаться в пропахшем сыростью салоне, слушать чужие разговоры, отсчитывать мелочь за проезд из тех крох, что чудом завалялись во внутреннем кармане.

Я шел, глядя под ноги. На потрескавшемся асфальте блестела маслянистая лужа. В ее темном зеркале я на секунду поймал свое отражение. На меня смотрел стареющий, обрюзгший мужчина в дешевой куртке и свитере с катышками. Жалкий. Обычный. Никакой не руководитель.

И в этот момент, под завывание ветра, меня прошила страшная, кристально ясная мысль, разрушившая последние бастионы моего самообмана. Зоя не украла мой статус успешного человека. Зоя не забрала мою жизнь. Зоя и была этим статусом. Она была тем фундаментом, той золотой картой, тем фасадом, за которым я прятал свою абсолютную, зияющую пустоту. Я просто брал этот статус у нее в аренду, годами не читая условия договора, искренне веря, что роскошный костюм принадлежит мне по праву рождения. А сегодня суд просто поставил печать.

Мои руки, затянутые в тонкую кожу осенних перчаток, спокойно покоились поверх сумки. В ее недрах лежал мой старый, потертый по краям дерматиновый Гроссбух, исполнивший сегодня роль идеального оружия.

Тяжелый внедорожник Вячеслава плавно вливался в густой поток московского трафика, оставляя позади серое здание районного суда. В салоне машины было тепло, пахло хорошей кожей и едва уловимым терпким парфюмом Славы. А в моей голове, перекрывая шум города за окном, раз за разом, как заевшая пластинка, звучало эхо голоса уставшей судьи: «Семьдесят пять процентов от стоимости реализации…».

По всем неписаным законам жанра сейчас мне полагалось либо разрыдаться от пережитого нервного напряжения, пряча лицо в ладонях, либо радостно рассмеяться, празднуя победу над бывшим мужем. Но внутри меня не было ни слез, ни эйфории. Там царило то самое холодное, кристально-чистое, почти стерильное удовлетворение, которое испытывает главный инженер, наконец-то подписавший акт о сносе аварийного объекта.

Многолетний, убыточный, вытягивающий все соки проект под названием «Брак с Аркадием Васюковым» был официально закрыт. Дебет с кредитом сведен. Убытки зафиксированы, компенсация назначена законом, а оставшийся актив в виде бетонной коробки подготовлен к продаже. Человек, который четверть века питался моей энергией, искренне пытаясь убедить меня, что я без него — пустое место, теперь сам оказался в минусе. И меня больше совершенно не волновало, на какой автобус он сейчас сядет у здания суда и чем будет ужинать.