Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 123 – Магисса

— «Утилизируйся самостоятельно», — повторил он, пробуя слова на вкус. — Мне нравится твой стиль, Мышкина. В нем нет лишних припусков на швы.

— Эмоции — это непроизводительная трата ресурсов, Слава. Ты сам меня этому научил.

Он накрыл мою ладонь своей полностью. Это не было «утешением» или «романтическим жестом». Это была фиксация союза. Сцепка двух шестеренок, которые наконец-то нашли друг друга в этом хаотичном мире.

— Завтра утром мой юрист подготовит контракт, — сказал он, и его голос стал деловым. — Твое ателье официально становится субподрядчиком моей фирмы. Аванс пойдет на аренду нормального цеха в центре. Мне нужны такие мозги в структуре, Зоя. Не как «помощь», а как стратегический ресурс.

Я почувствовала, как внутри меня что-то, долгое время бывшее сжатым в тугую пружину, наконец-то расправилось. Это было чувство возвращенного достоинства. Я была не «женой при муже», не «матерью при дочери». Я была Именем. Функциональной, эффективной единицей в мире, который ценит только результат.

— Я согласна, — ответила я. — Но при условии: аудит всех текстильных решений на твоих объектах теперь за мной. Я не допущу, чтобы твои стены прикрывались дешевым браком.

— Идет, — Вячеслав коротко рассмеялся. — А теперь… у нас есть четыре часа до приезда рулонов. Нужно подготовить раскройные столы.

Он не предложил мне «отдохнуть» или «прийти в себя». Он предложил мне работу. И это было высшим проявлением уважения, на которое он был способен, и единственным, которое я была готова принять.

* * *

Остаток дня прошел в ритме, который я называю «производственным трансом». Мы не говорили о чувствах, мы не обсуждали Аркадия. Мы работали.

Вячеслав расчистил для меня просторное помещение в цокольном этаже своего дома, которое он планировал под бильярдную. Теперь там стояли широкие листы фанеры на козлах — идеальные раскройные столы. Я привезла свою «Juki» и оверлок из своей «коробки из-под обуви». Когда машина застрекотала в пустом гулком зале, я почувствовала, как по телу прошла волна чистого, электрического удовольствия.

Я — созидатель. Я — центр силы.

Рулоны из Электростали приехали в сумерках. Тяжелые, пахнущие свежим полимером и металлом. Когда Жора и его ребята затаскивали их в зал, я видела, как они смотрят на меня — уже не как на «тетеньку», а как на Мастера, от решения которого зависит их премия и репутация фирмы.

— Разрезаем по диагональной нити, — командовала я, размечая полотно длинным стальным лекалом. — Здесь нахлест два сантиметра. Края обрабатываем армированной нитью. Слава, проверь натяжение на подвесах.

Вячеслав работал рядом. Он не гнушался черной работы. Он подавал мне тяжелую ткань, он держал края, он вкручивал люверсы. Мы работали как два Атланта, которые наконец-то догадались объединить усилия, чтобы небо перестало казаться таким тяжелым.

В какой-то момент, когда мы вместе растягивали очередное полотно над столом, наши взгляды встретились. Его лицо было испачкано графитовой пылью от ткани, на лбу выступил пот. Он выглядел... настоящим.

— Знаешь, — сказал он, не выпуская края ткани. — Я всю жизнь строил дома, в которых люди должны были быть счастливы. Но я никогда не задумывался, из чего скроено это счастье. Думал — из прочного бетона и хорошего кирпича.