Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 119 – Магисса

Я вскочил, скомкал лист и швырнул его в раковину, прямо под струю воды. Бумага моментально пропиталась влагой, буквы поплыли, превращаясь в грязные серые пятна, но цифра «2 450 000» продолжала гореть в моей памяти раскаленным клеймом.

— Ты думаешь, ты победила, Зоя Мышкина? — я вытер лицо рукавом мокрого пиджака, размазывая грязь. — Думаешь, можно просто провести аудит и захлопнуть дверь? Нет. Цифры не умеют ненавидеть. А я умею. Ты лишила меня всего. Ты выключила свет в моей жизни, чтобы посмотреть, как я буду биться лбом о стены в темноте. Но ты забыла, что в темноте я вижу лучше тебя.

Я посмотрел на свой разбитый телефон, лежащий на полу. Потянулся к нему. Экран пошел густой паутиной, но в глубине еще теплилось слабое свечение.

— Ты еще заплатишь мне за этот аудит, Зоя. С процентами, которые ты даже не в состоянии себе представить. Ты хочешь войны смыслов? Ты её получишь. Я не позволю тебе быть счастливой на мои «списанные» годы.

Я тяжело дышал, глядя на то, как вода из переполненной раковины начинает переливаться через край, заливая пол кухни. Мне было плевать на ремонт. Мне было плевать на соседей снизу, которые скоро начнут стучать в мою дверь. В этот момент я перестал быть жертвой обстоятельств и брошенным мужем. Я стал агрессором, у которого отобрали смысл его паразитического существования и заменили его голым, беспощадным балансом.

Крысы бежали с тонущего корабля моей жизни. Но одна крыса решила, что если она не может больше быть капитаном на чужих ресурсах, то корабль не должен достаться никому. Я найду способ вывернуть наизнанку эту её новую, «чистую» жизнь. Я найду юристов, я подниму грязь, я использую дочь.

Чернила на листе в раковине окончательно растворились, превращая «акт сверки» в бесформенное серое месиво, но я уже не смотрел вниз. Я смотрел в окно, в серую ноябрьскую муть, и в моих глазах разгорался нездоровый, фанатичный блеск.

Ликвидация не завершена, Зоя. Она только начинается. С этого момента каждый твой стежок будет стоить тебе вдвое больше, чем ты рассчитывала.

Я вышел из кухни, оставляя воду течь. Мне нужно было найти зарядку для телефона и сделать один очень важный звонок. Тот самый «Санька», который советовал мне пугать Зою выселением, теперь должен был помочь мне с чем-то более серьезным.

«Ты думала, что я — неликвид? — думал я, наступая в лужу в коридоре. — Ошибаешься. Я — твой самый большой долг, который ты никогда не сможешь закрыть просто так».

Качество любого изделия определяется его самым слабым швом. Если нить гнилая, никакой шелк не спасет платье от того, чтобы оно не развалилось в самый неподходящий момент. То же самое касается систем управления: если в фундаменте лежит некомпетентность, крах — лишь вопрос времени и силы внешнего давления.

Удар ладонью по дубовому столу в гостиной Вячеслава прозвучал не как вспышка гнева, а как сухой технический отчет о поломке. Я стояла у панорамного окна, глядя на утренний лес, затянутый серой ноябрьской хмариной. В этом доме не было места лишним звукам, поэтому голос Славы, вибрирующий от холодного бешенства, казался оглушительным.

— Пять миллионов штрафа в сутки — это не бизнес-риск, Жора. Это цена твоей доверчивости, — произнес Слава. Его голос был низким, лишенным истеричности, но в нем чувствовался вес свинцовой плиты. — Ты поверил в «джентльменское соглашение» с портом, когда на кону стоял объект федерального значения. Теперь «Монолит-Групп» забрал наши рулоны, а у нас через семьдесят два часа — комиссия.