Книга Муж моей подруги, страница 93 – Мила Младова

— А что насчет Эли и Мити?

— Ты имеешь в виду, как они справляются с разводом? Они переживут. Мите, конечно, тяжело. Он знает, что у его отца был роман с тобой. Он знает, что Вова — отец Вани. Надеюсь, он сможет это принять. — Она делает глубокий вдох. — У него появилась девушка.

У Володи?

Я недоверчиво выдыхаю.

— Нет! У Мити!

— У Мити? — Я не знаю, почему я так удивлена. И к тому же иррационально оскорблена и ревную; я хочу, чтобы ему нравилась Рита. — Кто?

— Одноклассница. Лиля Герасимова.

На глаза Киры наворачиваются слезы.

— Кира, Лиля — очень милая девочка.

— Она маленькая прошмандовка. Она носит самое обтягивающее…

— Кира! Возьми себя в руки. Вспомни себя в их возрасте. — Более мягким голосом я добавляю: — Помнишь, почему мы сдружились?

Кира смотрит на меня, и на мгновение я надеюсь, что она видит не меня, измученную, измотанную, испуганную, виноватую Юлю, замужнюю мать двоих детей и прелюбодейку, а ту Юлю, какой я была тем давним весенним днем, когда наши глаза встретились на футбольном матче. Когда Мите и Рите было по три года, а нам не было и тридцати.

Голубые глаза Киры темнеют.

— Я помню, как мы шутили о совместной жизни в доме престарелых. Максим писал бы статьи, Володя перебирал бы свои бумажки, а мы с тобой сидели бы на скамейке и сплетничали.

— Да.

Открывается лифт, выбрасывая медсестру, которая спешит мимо нас в направлении, противоположном палате Вани.

Кира смотрит на часы.

— Мне нужно идти.

— Подожди, Кира. А что насчет нас? Ты думаешь...

Кира пристально смотрит на меня. Ее голос напряжен, когда она говорит:

— Думаю ли я, что мы все еще можем быть подругами? Я не знаю, Юля.

— Я думаю, мы нужны друг другу.

— Возможно, ты права. Думаю, еще рано судить, — тихо говорит Кира. Затем, как будто признав слишком многое, она выпрямляется. — В любом случае мне пора идти. Я просто хотела, чтобы Эля увидела Ваню; я не собиралась болтать с тобой по душам.

Она резко поворачивается и шагает обратно к палате.

Осень 2021 года

Следуя за Кирой, я замечаю несколько особенно светлых волосков, спускающихся к ее безупречному воротничку: седые волосы! У Киры седые волосы! Потрясенная, я ловлю себя на том, что поглаживаю свою кудрявую копну, думая не о тщеславии, а о неумолимом течении времени.

Вернувшись в палату, Кира объявляет:

— Эля, пора домой.

— Нет, мам!

— Нам ехать целый час, а тебе завтра в школу.

— Но, мам...

Кира целует Ваню в лоб.

— Пока, дорогой. Увидимся.

— До свидания, тетя Кира.

Я обнимаю Элю.

— Я была так рада тебя видеть. Спасибо за подарок.

— До свидания, тетя Юля, — говорит маленькая девочка, надувая губки, когда мать толкает ее к двери.

Затуманенные глаза Киры, ее обиженный ребенок, ее худоба — все это делает ее такой уязвимой, даже хрупкой.

— Кира…

Кира останавливается в дверях и настороженно оглядывается на меня.

— Да?

Я люблю тебя, Кира, хочу сказать я, но она выглядит слишком суровой, слишком настороженной, слишком серьезной. Мне придется повременить с признаниями.

— Спасибо, что приехала.

Она кивает.

— Ага, пока.

Они идут дальше по коридору. Эля недовольна и всю дорогу к лифтам продолжает протестовать. Ваня тоже недоволен и раздражен и более чем готов рухнуть обратно в постель. Я раскладываю новые книжки на столе, готовясь к завтрашнему дню. В остальной части больницы сейчас тихо. Посетители ушли, пациенты спят.