Книга Муж моей подруги, страница 89 – Мила Младова

Максим проводит рукой по своим темным кудрям.

— Перестань, Юля. Я устал.

— Я не хочу так жить, Максим.

— Юля, хватит истерить...

— Я не хочу жить с тобой, если ты собираешься вести себя так, как будто ты делаешь нам огромное одолжение своим присутствием.

— Юля, сейчас не время и не место.

— Сейчас самое подходящее время и место! — Я вся дрожу. — Если ты останешься с нами, Максим, то, черт возьми, ты должен сделать это нормально. Ты не можешь околачиваться рядом с Ваней, с Ритой и со мной с видом дохлой рыбы, с видом страдальца, как ты делал это раньше.

— Юля, я не могу притворяться, когда я несчастен.

— Тебе не нужно притворяться. Ты можешь показать нам свое несчастье! Ты можешь позволить нам помочь тебе справиться с горем! И, Максим, тебе нужно сходить к психотерапевту, он выпишет тебе антидепрессанты.

— Юля, в этом нет необходимости.

— Нет, это необходимо. Я серьезно, Максим. Ты должен измениться. Если ты хочешь остаться с нами, ты должен всей душой захотеть остаться. И ты должен показать нам, что хочешь остаться. Ты должен показать мне, что хочешь остаться. Нас ждет ад. Это только начало, дальше будет только страшнее. Но знаешь что? Я смогу пройти через все без тебя. Я лучше сделаю это без тебя, чем с тобой, слоняющимся повсюду в депрессии. Это слишком тяжело для меня, Максим, я чувствую себя одинокой, напуганной и полной бесполезного гнева, и мы с детьми чувствуем, что ты любишь всех в газете и совсем не заботишься о нас...

— Это неправда.

— Может быть, неправда, но нам так кажется. Максим, могу я рассказать тебе, каково это, когда у тебя депрессия? Дело не только в том, что ты с нами не разговариваешь. Ты даже не смотришь на нас. Ты вытягиваешься по стойке смирно, когда звонит кто-нибудь из газеты, но, когда мы пытаемся поговорить с тобой, ты пялишься в пространство, или выбегаешь из квартиры, или прячешься в своем офисе и притворяешься, что не слышишь нас, или, может быть, ты действительно нас не слышишь, и это чертовски пугающе и в то же время оскорбительно. Тебе не кажется?

Я расхаживаю взад и вперед, и слова вырываются из меня, как из гейзера, который слишком долго был закрыт. Максим с несчастным видом опускает голову; он выглядит так, будто закрыл бы уши руками, если бы мог.

— Ты знаешь, что я чувствую, когда у тебя депрессия? Мне приходится спрашивать у Оли, как у тебя дела, потому что ты со мной не разговариваешь. Оля добрая, она понимает, она не такая, как некоторые секретарши, эти неискренние маленькие лицемерки, которые делают вид, что понимают тебя, в отличие от твоей старой никчемной жены, которые улыбаются мне с таким мерзким состраданием в глазах, что мне хочется им вмазать! Когда ты в депрессии, Максим, ты как черная дыра, и все вращается вокруг тебя. Вся наша жизнь полностью останавливается, пока мы пытаемся понять, что с тобой происходит, и насколько это серьезно, и как долго это продлится, и произойдет ли какое-нибудь чудо или нет, может быть, кто-то из нас, твой сын, твоя дочь или твоя жена, окажется достаточно важным, чтобы достучаться до тебя. Именно поэтому я связалась с Володей!

В дальнем конце коридора пара медсестер наблюдает за нами. Мы с Максимом пристально смотрим друг на друга, воздух между нами буквально дрожит от напряжения.