Книга Муж моей подруги, страница 88 – Мила Младова

Я выхожу из магазина и иду в сторону своей машины.

— Юля! — кричит Володя. — Через год или два… Когда Ваня подрастет… Я хочу сказать ему, что я его настоящий отец, — говорит он, когда подходит ко мне.

— Да, конечно. Максим тоже так думает. Только не сейчас, Володя, пожалуйста.

— Ладно. Хорошо. Я просто хочу внести ясность. Я рад, что вы придерживаетесь той же позиции.

— Пока.

На этот раз я ухожу, не оглядываясь. Я нахожу свою машину, открываю ее, забираюсь внутрь и нажимаю на педаль газа.

Осень 2021 года

В доме пахнет яблоками. Матильда и Дуся материализуются, когда я включаю свет на кухне, вкрадчиво обвиваются вокруг моих лодыжек, отчитывая меня мяуканьем за мое отсутствие. Я насыпаю им в миски большие порции сухого корма, на которые они с жадностью набрасываются, мурлыча и помахивая хвостами во время еды. Я нахожу время, чтобы быстро принять душ. Поспешно одеваюсь в чистую одежду и собираю сумку. В доме неестественно тихо; я не удивлена, что кошки следуют за мной из комнаты в комнату.

— Максим вернется домой поздно, — говорю я им.

Дуся протестует, переворачиваясь на спину и демонстрируя мне свой соблазнительный живот. Как, спрашивает она, глядя на меня снизу-вверх, ты можешь оставить такую великолепную кошку, как я? Я останавливаюсь, чтобы погладить ее шелковистую шерстку в полоску, затем спешу обратно к своей машине, обратно в детскую больницу.

Я приезжаю в больницу около одиннадцати, Ваня уже спит. Свет в палате выключен, Максим читает брошюры, которые я читала ранее, подсвечивая страницы фонариком на телефоне.

Он поднимает на меня глаза, его лицо грустное, уставшее.

— Как дела дома?

— Кошкам очень одиноко без нас. Как Ваня?

— Медсестра заходила около тридцати минут назад. Она сказала, что у него спала температура.

— Хорошо.

Я смотрю вниз на своего спящего сына.

Максим потягивается и смотрит на часы.

— Уже почти полночь. — Он зевает и натягивает куртку. — Я заеду завтра после работы.

Когда он смотрит на Ваню, его лицо нежное, полное эмоций. Затем он глубоко вздыхает и расправляет плечи, собираясь с духом, чтобы уйти. Я провожаю его до двери палаты. Как будто эта больничная комната уже стала для нас чем-то вроде дома, стала нашей крошечной квартиркой.

— Ну, ладно, — говорит Максим. Когда он смотрит на меня, нежность покидает его лицо, заменяясь холодной бесстрастностью. Так он выглядит, когда подавлен, на его подбородке щетина. Меня заводит эта борода и этот взгляд. — Спокойной ночи.

Он уходит от меня, не поцеловав, не прикоснувшись ко мне. Мое сердце начинает биться в два раза быстрее. Что-то взрывается у меня в животе, что-то горячее и горькое поднимается к горлу. Я не могу дышать. Горячая кровь стучит в ушах, но пальцы похолодели. Я едва могу стоять. Паническая атака? Да, это паническая атака.

— Нет, — говорю я достаточно громко, в дальнем конце коридора медсестра пристально смотрит на меня.

Максим оборачивается.

— Нет, — говорю я тише, но от моей взвинченности это единственное слово вибрирует. Взяв Максима за руку, я тащу его подальше от поста медсестры, к лестничному пролету. — Нет, Максим, ты не можешь так уйти. Я тебе не позволю.

— О чем ты говоришь?

— Ты сказал, что останешься с нами.

— Я так и сделал. Я не шутил.

— Ты думаешь, что делаешь нам одолжение?