Книга Шестеро на одного, страница 79 – Каролина Куликова

Кажется, что еще один такой удар — и ветхая кровля просто рухнет, погребая нас под тоннами сена и обломков, но в объятиях Руса этот первобытный страх превращается в чистый, концентрированный восторг.

После моего оргазма, который, кажется, выжег во мне все дотла, Рус не дает нам обоим ни секунды на передышку. Он отстраняется, выходя из меня, и приподнимается на колени. Я успеваю приоткрыть глаза, и мой взгляд невольно натыкается на его член.

Он выглядит пугающе огромным в этом серебристом свете молний — блестящий, напряженный, покачивающийся в такт его сорванному дыханию.

Смотря на эту мощь, я кожей чувствую, что он еще даже не начинал брать свое. Что все, что было до этого — лишь прелюдия к настоящему хаосу.

Зрелище длится лишь миг. Рус рывком разворачивает меня на живот, заставляя уткнуться лицом в пахучее сено. Он подтягивает меня, приподнимает, ставя на четвереньки, жестко фиксируя мои бедра своими коленями. Помогает сорвать остатки одежды, и теперь между нами не остается ничего, кроме раскаленного воздуха и запаха озона.

Гроза зависла прямо над нами. Молнии бьют одна за другой, превращая чердак в сюрреалистичную студию, где белые вспышки выхватывают из темноты наши сплетенные тела в неприличной позе.

Он входит сзади — резко, до самого предела, разводя мои ноги еще шире, впечатывая меня в шуршащую солому. Он входит так жестко и глубоко, что мне хочется отползти, отстраниться, но его руки не дают, а наоборот притягивают меня плотнее.

Ливень стоит сплошной стеной, и его яростный грохот по крыше жадно впитывает каждый наш звук. Мы стонем, рычим, захлебываемся хриплыми выдохами, отдавая этой ночи все до последнего, но даже наш сорванный крик бесследно тонет в первобытном шуме стихии, беснующейся за тонкими стенами хлева.

Это не похоже на наши ночи в городе. Там я подстраивалась, выгибалась, искала ритм. Здесь — я просто плоть в его руках. Животное наслаждение затапливает разум, когда он берет управление на себя.

Рус заводит руки мне под живот, его пальцы грубо, требовательно находят мой клитор, а ладони с силой вдавливаются в низ живота, выбивая из меня рваные стоны.

В какой-то момент Рус выпрямляется, и из-за разницы в росте я чувствую, как его руки под моим животом буквально приподнимают меня, заставляя мои колени оторваться от сена.

Я висну в его объятиях, опираясь теперь только на ладони, принимая каждый его сокрушительный толчок, когда он буквально просто руками притягивает меня к себе в воздухе.

Он не просто двигается, он прошивает меня насквозь, заставляя выгибаться дугой и искать опору в пустоте, пока его пальцы до белизны впиваются в мои бедра.

Небо над хлевом окончательно раскалывается. Это уже не просто дождь — это яростный, сплошной поток воды, который с таким грохотом обрушивается на старую шиферную крышу, что кажется, будто над нами несется товарный состав. Звук ударов капель заглушает все: мои всхлипы, скрип балок, шуршание сена.

Мы в самом сердце циклона. И пока небо беснуется, Рус отпускает меня снова на колени и продолжает свой сокрушительный танец, вбивая меня в это пахучее сено с каждым новым раскатом грома, будто пытаясь сравнять мой пульс с ритмом самой стихии.

Его тяжелая рука перемещается мне на затылок. Рус не гладит — он резко хватает меня за волосы, наматывая пряди на кулак, заставляя закинуть голову. Он наклоняется и впивается в мои губы, переплетая наши языки в том же яростном, животном танце, который диктует нам гроза за стенами.