Книга Шестеро на одного, страница 78 – Каролина Куликова

Дождь лупит по крыше, превращая мир в одну сплошную стену воды, скрывая наши звуки от остальных.

Его губы спускаются к моей шее, он прикусывает кожу, и я выгибаюсь навстречу, заглушая стон в его волосах.

Тяну его на себя, сгорая от нетерпения. Рус действует быстро.

Сухой щелчок его ремня и резкий треск молнии в гулкой тишине хлева. Он рывком разводит мои колени, утопая в шуршащем сене, и входит в меня одним глубоким, сокрушительным толчком.

Вскрикиваю, инстинктивно вскидывая бедра навстречу его сокрушительному напору. Боль привыкания вперемешку с диким восторгом прошивает позвоночник, и я впиваюсь ногтями в его напряженную, влажную от пота спину, оставляя на ней длинные борозды.

Но Руслан реагирует мгновенно. Как только мой голос срывается на высокую ноту, он жестко накрывает мой рот своей широкой ладонью, прижимая затылок к пружинящей соломе.

— Тише, маленькая, — его голос падает до едва различимого, опасного шепота прямо у моего уха. — Разбудим всех. Гроза еще далеко. Пока каждый твой вздох слышно до самого крыльца.

Он замирает на секунду, вжимаясь в меня всем телом, давая мне время привыкнуть к его глубине. Но когда он медленно убирает руку, я не выдерживаю. Сдерживаемый внутри крик превращается в протяжный, вибрирующий стон, который я не в силах контролировать.

Каждое его движение — это удар током.

Рус рычит — глухо, утробно — и снова находит мои губы. Теперь он гасит мои звуки поцелуем — жадным, властным, не оставляющим места для вдоха. Он буквально выпивает каждый мой стон, врываясь языком в мой рот, диктуя новый, бешеный ритм. Его ладони, зарытые в сено по обе стороны от моей головы, сжимаются в кулаки, заставляя солому хрустеть и ломаться под его мощью.

Ритм рваный, жесткий, как непогода за окном. Сено под нами ходит ходуном, сухая пыльца трав щекочет нос, а ночная прохлада ливня, просачивающаяся сквозь щели в крыше, едва касается моей кожи, контрастируя с обжигающим, почти невыносимым жаром его тела.

— Сильнее, Рус… — выдыхаю я ему в губы, сходя с ума от этого наполняющего ощущения. — Еще…

Он рычит — утробный, животный звук — и перехватывает мои бедра, вбиваясь до самого упора. Он не щадит меня, заставляя чувствовать всю жажду своей мощи, каждый толчок, который отзывается дрожью во всем теле. Его руки фиксируют мои запястья в золотистой соломе, пригвождая к месту.

— Твоя… — хриплю я, запрокидывая голову, ловя ртом воздух, пахнущий полынью и его парфюмом.

— Моя, — отзывается он, ускоряясь до предела. Его кожа, покрытая испариной, скользит по моей, а сено шуршит под нами, как живое существо.

Ритм становится неистовым. Он больше не сдерживается, вбиваясь до самого упора, до звезд перед глазами.

Я чувствую, как волна наслаждения начинает закручиваться в тугой, невыносимый узел где-то глубоко внутри. Ритм становится неистовым. Рус впивается в мои губы, забирая мой последний крик, когда мир вокруг окончательно рассыпается на миллионы серебристых искр в лунном свете.

Снаружи небо окончательно звереет. Гроза больше не предупреждает — она оказывается прямо над нашими головами. Вспышки молний мгновенно сменяются оглушительным громом, без малейшей паузы, словно небо раскалывается пополам прямо над крышей хлева.

Грохочет так неистово, что старые стены хлева сотрясаются, а балки под нашими телами мелко вибрируют в унисон с этим небесным гневом.