Книга Шестеро на одного, страница 82 – Каролина Куликова

Приятно вот так путешествовать — когда впереди сотни километров, а рядом человек, с которым не страшно проехать хоть всю страну.

Рус на мгновение опускает стекло со своей стороны. В салон мгновенно врывается шум ветра и густой, медовый аромат цветущего иван-чая и донника. В июле поля пахнут так сладко, что кружится голова. Он делает глубокий вдох, словно запоминая этот запах, а потом быстро закрывает окно.

— Не холодно? — заботливо спрашивает он, притягивая меня еще ближе и целуя в макушку.

Я лишь смеюсь, удобнее устраиваясь у него на плече. Мы просто сидим в полумраке, глядя, как дорога убегает в бесконечность. Рус достает из сумки бутылку сока, бесшумно открывает ее и протягивает мне. Эта простая, почти будничная забота после вчерашнего безумия трогает до слез.

Снимаю кроссовки и забираюсь с ногами на широкое кожаное сиденье. Сначала просто сижу, привалившись к плечу Руса и наблюдая, как огни встречных машин превращаются в длинные светящиеся нити.

А потом, поддавшись накатившей неге, ложусь спиной на сиденье, устраивая голову на его крепких коленях. Ноги сгибаю в коленях, упираясь ступнями в обивку двери — в этой машине места столько, что я чувствую себя почти как дома на диване.

Над нами — панорамная крыша, и сейчас через это смотровое окно мне открывается бездонное, иссиня-черное небо.

Из-за бешеной скорости внедорожника кажется, что звезды сорвались со своих мест и падают одна за другой, прочерчивая тьму серебром. Можно загадывать бесконечное число желаний, и я шепчу их про себя, глядя в эту космическую бездну и улыбаясь.

Я загадываю самое сокровенное. Маленькие, пухлые ручки, топающие по паркету ножки и глаза… точно такие же, как у Руса — холодные, пронзительные, но ставшие для меня самыми родными в этом мире.

Рус словно читает мои мысли. Его лицо в полумраке салона кажется высеченным из камня, но в глазах застыло странное, непривычное выражение — смесь тихой гордости и предвкушения.

Мы оба помним, что там, на сеновале, под грохот грозы, нам было не до предосторожностей. Мы просто растворялись друг в друге.

Он медленно опускает свою тяжелую, горячую ладонь на мой живот, накрывая его почти полностью. Вторая рука лениво и нежно перебирает мои волосы, распутывая последние узелки, оставшиеся после нашей «дикой» ночи.

Мы переглядываемся, и в этом молчании — больше признаний, чем в любых словах. Он знает, о чем я мечтаю. И я знаю, что он сделает все, чтобы это желание сбылось.

Наконец, дорога приводит нас домой. Внедорожник мягко разрезает городские сумерки. Мегаполис встречает нас привычным гулом и неоном, который после тишины хлева кажется лесом нового уровня — электрическим, вибрирующим, вечно бодрствующим. Я прижимаю телефон к уху, слушая длинные гудки, и наконец слышу мамин голос.

— Да, мам, доехали… — шепчу я, глядя на сосредоточенный профиль Руслана. — Все хорошо. Да, он рядом. Передам.

Улыбаюсь, выслушивая бесконечные наказы и «приветы», и чувствую, как Рус накрывает мою ладонь своей, переплетая наши пальцы.

— Мы теперь тут живем? — спрашиваю я, когда машина сворачивает в квартал у реки, застроенный элитными высотками из зеркального стекла и тяжелого темного камня. Башни уходят так высоко в небо, что их верхушки теряются в низкой облачности.