Книга Шестеро на одного, страница 73 – Каролина Куликова

Впиваюсь пальцами в перила. Кольца Руса ловят этот слабый звездный свет, вспыхивая на безымянном пальце.

Боже, как бы я хотела сейчас оказаться здесь не одна. Представляю, как он стоит за спиной. Как его тяжелые ладони ложатся мне на плечи, согревая сквозь тонкую ткань майки. Как мы просто молчим, глядя в эту бездонную черноту.

Без слов. Без планов. Просто вдыхая этот аромат ночи.

Рассматриваю кольца на пальце. Поворачиваю руку, ловя бледный свет звезд.

Внезапно на душе становится непривычно тепло. Вспоминаю, как он надевал их мне. С какой тяжелой, почти звериной нежностью сжимал мою ладонь. Как его пальцы — такие большие по сравнению с моими — уверенно вели металл по моей коже.

Ловлю себя на мысли, что мне очень нравятся эти кольца. Их вес. Их лаконичность. То, как они смотрятся на моей руке — дорого, статусно и как-то… правильно. Словно они всегда должны были здесь быть.

В который раз поражаюсь, как точно он попал в цель. Он ведь выбирал их сам. Без моих намеков, без совместных походов по бутикам и бесконечных примерок. Просто пошел и взял то, что идеально легло мне на палец и на душу.

От этой мысли по телу разливается густая, тягучая нежность. Он думал обо мне. Представлял эти кольца на моей руке.

Прижимаю пальцы к губам, касаясь прохладных камней. На мгновение мне кажется, что я чувствую жар его ладоней.

А внутри все сжимается от одной мысли, что он может сейчас выйти из темноты.

Соскучилась так, что дышать больно. По его весу, по его запаху, по тому, как он называет меня «малой», превращая мою жизнь во взрослый пожар.

Мама права, завтра надо будет зарядку для телефона раздобыть.

Ночь в деревне пахнет дурманящими травами и ночными цветами, чьи ароматы становятся невыносимо острыми к рассвету. Просыпаюсь не от звука, а от странного, почти животного чувства — будто воздух в комнате внезапно стал плотнее, вытесняя кислород.

За окном мгновенно замирает стрекот кузнечиков, словно природа почувствовала приближение кого-то, кто стоит выше в пищевой цепочке. Тишина становится неестественной, звенящей.

Кто-то ходит вокруг дома? Или мне только кажется, что я слышу, как приминается высокая, сочная трава под чьими-то тяжелыми, уверенными шагами? Сердце срывается в галоп, оглушительно ударяя в ребра, отдаваясь пульсом в самом горле.

В вязкой темноте нащупываю на пальце кольца, сжимаю холодный металл до боли, ища в нем хоть какую-то опору. Пульс бьет в кончики пальцев, синхронизируясь с ожиданием.

Осторожно приподнимаюсь на локтях и выглядываю в окно, стараясь не выдать себя ни единым движением. У самой калитки замер массивный, пугающий в своей неподвижности силуэт.

Внедорожник. Он подкатил к нашему забору совершенно бесшумно, с выключенными фарами, как хищник, выходящий на ночную охоту в сумерках.

Дверь машины медленно открывается, разрезая тишину мягким щелчком. В тусклом, призрачном свете луны я вижу его. Руслан.

Наблюдаю за ним, прячась за плотной шторой, боясь даже вздохнуть. Он выходит медленно, почти лениво поправляя воротник дорогого пиджака. Даже сейчас, в этой глуши, он выглядит безупречно.

Стоит, засунув руки в карманы, и просто смотрит на окна моего дома, безошибочно находя взглядом именно мою комнату. Рядом с ним из машины бесшумно выходят двое охранников, но по одному его едва заметному жесту они мгновенно замирают у капота, превращаясь в неподвижные, пугающие тени. Он и здесь хозяин. И он ждет.