Книга Шестеро на одного, страница 70 – Каролина Куликова

Я просыпаюсь в поту, хватаясь за простыни, и долго смотрю в потолок, пока сердце не замедляет бег.

На четвертый день я выхожу во двор. После сытного обеда, который мама пыталась мне скормить и который я почти проигнорировала.

— Дай я, пап, — отбираю у отца лопату.

Мне нужно это. Тяжелое, монотонное физическое усилие. Я вгрызаюсь в землю, переворачиваю пласты, чувствуя, как мышцы горят от непривычной нагрузки. Спина ноет, на ладонях скоро появятся мозоли, но это единственное, что заглушает боль внутри.

Каждое движение лопатой — это попытка выкорчевать его из себя.

А еще пропалывать, окучивать, поливать, чистить старый сарай — я хватаюсь за любую, даже грязную работу.

Грязь на руках настоящая, она смывается мылом. А та, что осталась в душе после его предательства, кажется, въелась намертво.

Вечером я сижу на крыльце, разглядывая свои распухшие, красные пальцы. Кольца все еще на мне.

Они мешают работать, цепляются за перчатки, и теперь поддаются, скользят по пальцу, но снять их — выше моих сил. Это мой последний якорь. Моя самая большая ложь самой себе.

Четвертый день в деревне. Дом кажется оглушительно тихим, только часы на стене отсчитывают секунды моей новой, пустой жизни. Отец ушел в лес — чинить изгородь на дальнем выгоне, и мы остались с мамой одни.

Сижу у окна, бездумно глядя на покосившийся сарай. Лица на мне нет — за ночь я выплакала все, что копилось на той бесконечной дороге.

Глаза опухли, губы искусаны в кровь. Мама молча ставит передо мной кружку с чаем, но я к ней не прикасаюсь.

— Ну, будет тебе, Риточка, — она мягко опускает руку мне на плечо. — Сердце-то не каменное, изведешь себя. Ты хоть покажи мне его… Из-за кого так убиваешься? Кто этот ирод, что из тебя всю жизнь выпил?

Телефон давно сел, а зарядку я забыла. Но в папке с документами есть пара фото свадебных, полароидных.

— Вот, — шепчу я, протягиваю ей.

Рус стоит сзади, его мощные руки по-хозяйски лежат на моей талии, а взгляд… в нем столько собственнической нежности, что у меня снова перехватывает горло.

А следом — фото из зала ЗАГСа. Мы оба замерли в торжественном моменте. Мы там выглядим такими незыблемыми, будто весь мир — лишь декорация к нашей истории.

Мама берет фотографии, подносит ближе к глазам, вглядываясь в черты Руслана. Долго молчит.

— Красивый, — наконец вздыхает она, возвращая их мне. — Породистый. Сразу видно — хозяин. Глаза-то у него, Ритка, как у волка. Смотрит так, будто ты — все, что у него есть.

— Это маска, мам, — я горько усмехаюсь, забирая телефон. — Он в этих масках всю жизнь живет. А за ними — пустота. Он улетел, понимаешь? Пока меня на полу валяли, он с другой в самолет садился.

— А свадьба-то? — мама вдруг прищуривается, разглядывая мое платье на фото. — Расскажи, как все прошло. Как ты и хотела?

— Да. Сначала только мы двое. Потом ужин был у его сестры, Карины. Она хорошая, правда. И Соня, племянница его… Кошек моих воспитывает. Все казалось таким настоящим, мам. Я ведь поверила, что я — Данилова. До костей. А оказалось — я не пойми кто, кого можно просто вот так бросить одну в доме.

— Не знаю, дочка, — мама садится напротив, подпирая щеку рукой. — По фото судить — дело последнее, но мужик, который так женщину обнимает, просто так ее под танки не бросит. Ты уверена, что все видела? Или только то, что тебе показать хотели?