Книга Скандальная страсть, страница 47 – Ева Галицкая

Мы вышли из переговорной последними. Я чувствовала дикую усталость, но и странный азарт. Я шла по длинному, пустому коридору из стекла и мрамора, когда меня окликнули.

— Госпожа Полонская, один момент.

Я обернулась. Это был Кемаль, правая рука Бурака. Молодой, лощёный, с хищной улыбкой и слишком дорогими часами. Именно он недавно так снисходительно пытался указать мне на моё место.

— Слушаю вас, господин Кемаль, — ответила я, сохраняя ледяное спокойствие. Максим задержался позади, разговаривая по телефону, и, видимо, не сразу заметил маневра Кемаля, чем тот и воспользовался.

— Вы очень умная девушка. Для девушки, — начал он, подходя ближе. Его слишком сладкий, удушливый одеколон ударил в нос, — И очень красивая. Господин Йылмаз — человек старой закалки. Он не ценит такие таланты в женщинах. А я ценю.

Он подошёл вплотную. Я инстинктивно сделала шаг назад, но упёрлась в стеклянную стену.

— О чём вы? — мой голос прозвучал твёрдо, но сердце забилось чаще.

— Я о том, что мы могли бы договориться, — его голос стал вкрадчивым шёпотом, — Вы и я. Без этих стариков. Маленький бонус лично для вас. Пара уступок с вашей стороны, и вы вернётесь в Москву очень, очень богатой девушкой. Подумайте. Зачем вам этот Полонский? Я могу предложить вам гораздо больше, чем просто работу.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, нагло и грязно. Я почувствовала, как к горлу подступает волна отвращения.

— Мой ответ — нет, — отчеканила я, — Если вы еще не поняли, я сестра Максима, и все что происходит, в моих интересах в том числе. А теперь, если позволите, мне нужно идти.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь и схватил за руку. Его пальцы впились в моё запястье, горячие и влажные.

— Не будь такой наивной, красавица, — прошипел он, — В этом мире всё и все покупаются. Вопрос лишь в цене. Поедем сейчас в ресторан, обсудим твою…

Он не договорил.

Я не видела, как Максим подошёл и не слышала его шагов. Я просто почувствовала, как воздух вокруг нас заледенел. Кемаль осёкся и побледнел, глядя куда-то мне за плечо. Я подняла глаза и увидела Максима.

Он стоял в метре от нас, его телефон был уже убран. Он не кричал, не хмурился. Его лицо было абсолютно спокойным, и от этого становилось страшно. Он медленно, почти лениво, подошёл к нам.

— Мне кажется, — его голос был тихим, еле слышным, но в нём звенела сталь, — Моя сестра и мой партнёр сказала вам «нет».

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к лицу Кемаля. Затем он опустил глаза на руку турка, всё ещё сжимавшую моё запястье. Медленно, с какой-то издевательской грацией, он поднял свою руку и положил её поверх руки Кемаля.

И я услышала тихий хруст.

Кемаль взвыл от боли и мгновенно разжал пальцы. Моя рука была свободна, но Максим не отпускал его.

— Мой партнёр не обсуждает дела в коридорах, — продолжил он всё тем же ледяным шёпотом, глядя турку прямо в глаза, — И я не помню, чтобы разрешал вам её трогать. Ещё раз увижу вас ближе чем на пять метров от неё вне зала переговоров, и наш контракт закончится, вместе с вашей карьерой. Я понятно объясняю?

Он сжал руку сильнее. Кемаль, белый от боли и страха, закивал, не в силах вымолвить ни слова.

Максим отшвырнул его руку с таким презрением, будто коснулся чего-то мерзкого.

— Убирайся, — бросил он.