Книга Кто чей сталкер?, страница 72 – Tommy Glub

Прислоняюсь к стене. Закрываю глаза.

Автомат с кофе гудит рядом — ровно, монотонно, равнодушно.

Следующие три дня — одинаковые.

Я хожу в универ, сижу на парах, пишу конспекты. Ем в столовой — еда без вкуса, без аппетита, потому что Лиза заставляет. Возвращаюсь домой, закрываюсь в комнате, лежу на кровати. Телефон молчит.

Я больше не пишу им. После того разговора, после «давай потом» — я поняла. Нельзя бежать за людьми, которые не хотят чтобы ты их догнала…

Во вторник вижу Арса в коридоре — издалека, мельком. Он идет с какими-то ребятами, черная куртка, темные волосы зачесаны назад. Смотрит прямо перед собой. Я стою у стены, в трех метрах, и он проходит мимо — так близко, что я чувствую его парфюм, тот самый, от которого у меня каждый раз что-то переворачивалось внутри, — и не поворачивает головы.

Не замечает.

Или делает вид, что не замечает.

Второе — хуже. Намного хуже.

В среду он сидит через два ряда. Один, на краю. Тетрадь открыта, ручка в руках, лицо непроницаемое. Я сажусь на свое обычное место, в середине, и два часа чувствую его присутствие — как солнечный ожог, как что-то горячее на коже, от чего нельзя избавиться.

Один раз я оборачиваюсь.

Он смотрит.

Наши глаза встречаются — и это длится секунду, может, меньше, но в этой секунде я вижу столько всего, что дышать забываю. Злость. Обида. И что-то еще — что-то, от чего его скулы сжимаются, а пальцы до белых костяшек стискивают ручку.

Он отворачивается первым.

Я смотрю в свой конспект и понимаю, что последние двадцать минут писала на одной строчке поверх одних и тех же слов. Ручка продавила бумагу насквозь.

В четверг Лиза ловит меня после пар, утаскивает в кафе через дорогу — маленькое, душное, с запотевшими окнами и сладким запахом ванили. Усаживает за столик в углу, заказывает мне какао, себе — латте, и кладет ладони на стол.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Ник, ты четвертый день ходишь как привидение. Ешь через раз. На парах сидишь с таким лицом, что даже Кузнецова спросила, все ли у тебя в порядке. Кузнецова, которой плевать вообще на все. Так что — рассказывай.

Я обхватываю чашку ладонями. Какао горячий, слишком сладкий, с пленкой молока на поверхности. Делаю глоток — и горло перехватывает, но не от температуры.

— У меня был фейковый аккаунт, — говорю тихо.

Лиза моргает.

— Ну… У многих он есть.

— Я с него следила за Арсом и Артемом. Задолго до того, как мы познакомились.

Пауза. Лиза берет свой стакан, отпивает, ставит обратно. Смотрит на меня.

— Окей…

— Я была подписана на них обоих. Смотрела сторис. Ничего такого… мне просто было… интересно

Она молчит.

— И в субботу ночью я случайно поставила лайк с фейка на фото Артема. И убрала. Но… они, кажется, нашли аккаунт… И с тех пор они оба меня избегают…

Лиза прикрывает глаза ладонью и тут же убирает. Смотрит на меня — не осуждающе, нет. С чем-то, похожим на грустную нежность.

— И они решили, что ты подстроила знакомство?

— Наверное. Я не знаю. Они не говорят. Они вообще — молчат.

— Оба?

— Оба.

Лиза откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.

— Слушай… Я не буду говорить, что это ерунда, потому что это не ерунда. Со стороны это выглядит так себе, я понимаю. Но… Ник. Подписка и лайки — это не преступление. Половина мира так живет. Все за кем-то следят, все кого-то лайкают, все ведут вторые аккаунты. Это не значит, что ты что-то подстроила.