Книга Хирургия чувств, страница 9 – Елена Рус

Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель.

— И я думаю, что ваша клиника, просто более красивая версия этого. Блестящие фасады, личные менеджеры, вертолёты на крыше… Но суть та же! Деньги решают, кто живёт, а кто умирает?!

Я не стал спорить.

Потому что, где-то внутри да. Были такие решения. Такие расчёты. Такие звонки, после которых я шёл в кабинет и смотрел в окно, не видя ничего.

— И вы приехали, чтобы убедиться, что я очередной хищник в костюме? — спросил я её.

— Нет! — сказала она.

— Я приехала, чтобы понять, а есть ли ещё те, кто помнит?

Она снова посмотрела на меня.

— Кто помнит, как в первый раз держал в руках стетоскоп. Как впервые услышал сердце. Как впервые понял, ты можешь изменить чью-то судьбу. Не за процент, не за премию, а просто… потому что ты врач!?

Я закрыл глаза, а потом открыв, посмотрел ей прямо в глаза.

— Я помню! Первый раз в районной больнице. Ночь. Ребёнок поступил с острым аппендицитом. Врачей не хватало, некому было оперировать и было слишком рискованно. А я… я просто не мог смотреть, как он стонет. Сделал всё сам. Тряслись руки. Боялся. Но сделал.

— И он выжил? — спросила она.

— Да!

Я усмехнулся, но голос дрогнул.

— Я тогда понял, что хочу быть врачом, а не бизнесменом!

— А потом? Потом, что случилось? — снова спросила она и её взгляд стал опять серьезным.

Я смотрел на нее и понимал, сейчас она задела моё прошлое, о котором я не хотел вспоминать и где я потерял самого близкого человека, из-за той системы, которую я хотел переделать, поэтому и ответил ей:

— Потом я открыл клиники! Чтобы больше таких детей получили помощь. Чтобы не было очередей, не было нехватки оборудования. Я хотел сделать систему, где каждый сможет получить лечение!?

— Но система стала важнее человека? — тихо сказала она.

— Да! — признал я.

— Я начал думать о масштабах. О прибыли. О репутации. А потом…

Она подошла ближе. Всего на шаг.

— Но тем не менее, вы сейчас здесь?! — сказала она и обвела рукой операционную.

— Конечно вы заботитесь о своей репутации, но вы стоите у этой койки. Вы боитесь!

— Да! Я боюсь! — ответил я честно ей.

— Значит, вы ещё не потеряны?! — сказала она.

Я посмотрел на неё и вдруг почувствовал, как что-то внутри, давно замёрзшее, закрытое, оцепеневшее оттаивает.

Она отошла, снова подошла к пациенту.

— Я останусь! — сказала она.

— Пока пациент не очнётся? Все манипуляции проведены. Николаю Ивановичу я всё объяснила.

— А потом? — спросил я её, сам не зная зачем.

— А потом посмотрим? И может, вы наконец вспомните, как быть не просто владельцем клиники… — ответила она.

— А кем?

— Врачом и человеком! — прошептала она.

И в этот момент монитор издал звук.

После проверки анализов в лаборатории на хромогранин А и серотонин, пациенту я сделала повторное УЗИ с допплером. А также проконсультировалась с реаниматологом и эндокринологом клиники.

Было решено не оперировать его повторно, так как у пациента было стабильно тяжёлое состояние и нужно было только время, чтобы он пришел в себя.

Я стояла в реанимационной, погружённая в ритм дыхания мужчины, в мерное мигание мониторов и биение чужого сердца, которое сейчас было важнее всего на свете. В эти мгновения мир сужался до размеров реанимационной палаты, а всё остальное, мои страхи, сомнения, прошлое, отступало, теряло значение.