Книга Хирургия чувств, страница 16 – Елена Рус

— Здравствуйте Лана Владимировна! — сказал он и его голос прозвучал тише, чем обычно.

— Нам снова нужна ваша помощь!?

Я замерла. Не потому что испугалась, а потому что почувствовала, это не просто просьба?

— Алексей Фёдорович, вы можете нас оставить наедине? — спросил Шахов заведующего.

Тот нехотя мотнул головой и вышел.

— Что случилось? — спросила я, стараясь говорить ровно, как обычно.

Он сделал шаг вперёд.

— Ребёнок. Шесть лет. У него редкая патология. Ему нужна срочная операция, но никто из моих врачей не решается на нее. Но я… я хочу попробовать. С вами.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Взгляд Ярослава Александровича держал меня, как невидимая нить, тонкая, но прочная, не разорвать. За окном ординаторской солнце играло бликами на стенах, будто подсвечивало этот момент изнутри.

— Я редко оперирую детей? — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— У меня не так много опыта в педиатрии. Но… я могу посмотреть историю болезни. Сделать прогноз и если понадобится, ассистировать.

Он не отвёл глаз. Только чуть наклонил голову, как будто слышал не просто слова, а то, что за ними колебание, осторожность, но и готовность не отвернуться.

— Спасибо! — произнёс он тихо.

— Не все согласились бы даже на это?

Я подошла к столу, взяла папку с документами. История болезни мальчика. Диагноз: врождённая кардиомиопатия с аномалией коронарного кровотока. Редкий диагноз.

— Вы уже разработали хирургическую стратегию? — спросила я, листая ЭКГ и МРТ.

— Да. Но это… рискованно. Один неверный шаг и мы потеряем ребенка. Я не хочу действовать вслепую, мне нужен кто-то, кто видит не только анатомию, но и… смысл.

Я подняла глаза на него.

— Вы о чём?

— О том, что вы не просто хирург, Лана Владимировна? Вы чувствуете людей!

Молчание повисло между нами, как пауза в музыке, та, что делает следующую ноту сильнее. Я почувствовала, как щеки слегка горят.

— Давайте не будем терять время? — сказала я, стараясь вернуть голосу деловитость.

— Мне нужно посмотреть подробнее историю болезни мальчика?

Ярослав Александрович сказал, что нужно ехать в его клинику, где находился мальчик. Он вышел, договорился с заведующим по поводу моей поездки в их клинику. И мы вышли из здания.

Я понимала, что в отделении я больше нужна, но и отказать в помощи ребенку, я тоже не могла. А внутренний голос твердил:

"А может тебе просто хочется быть с Шаховым?"

Но я отогнала от себя такую мысль! Я врач и не больше!

Я сидела в машине рядом с Ярославом Александровичем, глядя, как за окном сливается в полосы серый город, отступающий перед тихой зеленью за его пределами. В салоне стояла тишина, не напряжённая, а такая, в которой можно говорить о самом сокровенном. Я повернулась к нему.

— Скажите… — начала я тихо.

— Почему вы ушли? Почему не остались в обычной больнице, как все? Зачем вам понадобилась своя клиника? Это ведь… нелегко.

Он на мгновение замер, пальцы чуть сжали руль, потом выдохнул медленно, будто открывал дверь в комнату, куда давно не заходил.

— У меня была старшая сестра. Звали Маргаритой. Она была… как весна, как лучик солнца! — сказал он.

— Ей было двадцать один, когда у неё начались приступы! Головные боли, слабость. Отец, он тоже был врачом, только педиатром, начал ходить с ней по врачам, МРТ, анализы. Врачи по ошибке поставили ей не правильный диагноз, её лечили от одного, а на самом деле...Вообщем было потеряно время. В итоге рак неоперабельный, четвертой стадии. Позже назначили ей химиотерапию. Ее организм выдержал только два курса, стала идти на поправку. Но потом впала в кому и не выходя из неё умерла. Отец винил себя в смерти Риты и на этом фоне, у него произошел инфаркт, после которого, он не смог оправиться и умер.